Я тебя не знаю

Перед глазами его лицо там, у следователя, бледное с лихорадочным блеском в зрачках. В нем что-то неуловимо изменилось, и я не знала, что именно. Наверное, сам взгляд. Из него что-то исчезло, и в тот же момент он стал более глубоким. В этом взгляде я увидела наши двадцать лет, которых в глазах Кирилла еще вчера не было. Сигарета тлеет в пальцах, а я смотрю, как переливаются на свету капли воды на асфальте. Скоро все высохнет, и он станет просто серым. Как и моя жизнь. Вчера все еще сверкало яркими красками, а сегодня стало как это тротуар. Временно. У меня оказалось счастье временным, и все годы, что я жила с Кириллом, были какой-то гадкой иллюзией, как в фильме с Джимом Керри.

Небо становится из черного синим — скоро светать будет. Я продрогла, но встать и уйти не могла. Словно меня прибило к этой лавке, и сдвинуться с нее равносильно смерти. Ведь если уйду — это будет конец, а я пока не готова. Я хочу… И сама не знаю, чего хочу. Просто жду его, и все. Пусть выйдет оттуда и скажет, что все у него хорошо и тогда я уйду. Нет… не уйду. Я еще хочу ответы получить на все свои вопросы. Пусть правду мне расскажет. Я заслужила эту чертову проклятую правду… Я заслужила знать, играл ли он все это время.

Для меня это было очень важно. Настолько важно, что все остальное не имело значения. Мне было все равно — убийца он или нет. Да! Я такая ужасная, что мне было на это наплевать, меня волновало — лгал ли он мне сейчас. Мне было важным, как он относится ко мне и к нашим детям, и совершенно не волновало, как мой муж поступит со всем белым светом. Наверное, именно в этом и заключается человеческий эгоизм."

"Алиса смску прислала, и я ответила ей, что все в порядке, что папу выпустят, и что я его сижу жду на улице, что все не так страшно, как мы подумали.

Она спросила, привезу ли я его домой, а я просто отключила телефон и стиснула челюсти. Сейчас этот вопрос можно было сравнить с ударом отверткой прямо в сердце. Каждый их вопрос о нем всегда бил сильнее, чем мои собственные страдания и воспоминания. Их слезы, их отчаяние было невозможно выдержать. Я не знаю, кто пишет, кто говорит, что развод — это всего лишь начало новой жизни, и что нужно это объяснять детям. Я не могла. Может потому что я все еще любила их отца… И мне было стыдно за эту любовь, после того что он сделал.

И я не смогла ответить ей честно. Потом солгу, что села зарядка. Это была еще одна причина, по которой я его ненавидела — за мою ложь детям. За грязь, в которой я вывалялась с ног до головы.

Кирилл вышел, когда все фонари уже погасли, и небо стало серым. Я не обернулась, просто услышала шаги и смотрела куда-то вдаль в утреннюю тишину, слегка подрагивая от холода. Муж накинул мне на плечи свою куртку и сел рядом так же молча.

Все вопросы куда-то исчезли. Нет, я хотела спросить.