Я тебя не знаю

Ты наладил связи в Польше. Перед нашим расставанием ты как раз собирался расширить ассортимент товара.

Кирилл перевел взгляд на витрину и, чуть прищурившись, теперь смотрел на наше отражение.

— Значит, все настолько изменилось, что я передумал.

Сказал он и сунул руку в карман.

— Думаю, в этой связке есть ключи от офиса. Если их тут нет, то я готов признать, что в прошлом я был неадекватным психопатом, и по мне плакала психушка. Может, поэтому ты вытолкала меня из дома, а Снежинка?

Вопросительно вздернул бровь и сделал страшный взгляд исподлобья. Я усмехнулась уголком губ.

Узнаю его привычку — разрядить обстановку. Он всегда умел это делать. Иногда раздражал до безумия, потому что становилось невозможно на него злиться, и оттого я злилась еще больше… но уже не на него, а на себя за то, что вместо ярости испытываю желание расхохотаться и, обняв его за шею, прижаться губами к его губам. Как же это было естественно всего год назад и как необратимо невозможно сейчас.

— Ну попробуй. Тут мы враньем не отделаемся. В магазине точно стоит сигнализация. И если ты и его продал, Авдеев, то можно нарваться на большие неприятности за попытку взлома.

— Ну и хрен с ним. У меня справка есть, что я по башке получил. Отмажемся. Давай, Снежинка, глянь на эти ключи. Какой из них, как думаешь? Угадаешь, я тебе что-то дам.

— А если не угадаю?

Обернулся ко мне и выдохнул мне прямо в лицо.

— То ты дашь мне, — пауза, от которой пересохло в горле и стало трудно вздохнуть, пошло-наглая пауза с намеком, — то… что я захочу.

И его взгляд… В нем так явственно читалось — чего именно он хочет. Я опустила глаза на связку ключей. Скорее, чтобы просто не сорваться, чтобы не выдать себя зардевшимися щеками и участившимся дыханием.

Боже! Какой же бред. Насмешка какая-то. До сумасшествия хотеть собственного мужа и в тоже время держать эту проклятую дистанцию, и воевать. Бесконечно воевать сама с собой, чтобы не уступить. Не ему, а себе. Чтобы не возненавидеть себя еще больше, чем ненавидела весь этот год, пока пыталась его забыть и рыдала по ночам в подушку, сминая пальцами очередную нашу фотографию… или прижимала ее к щекам, целовала там его лицо и спрашивала сквозь слезы: «Почему? За что? Почему ты так со мной, Кир… Почему ты меня предал? Почему ты вытер об меня ноги? Как? Как ты мог так со мной?… Вернииись… пожалуйста… Вернись, чтобы я могла в глаза тебе еще раз посмотреть и окончательно понять, что все в прошлом».

— Вот этот, — протянула ключ Кириллу.

— Почему этот?

— Потому что их три, и они все одинаковые. И магазинов у тебя три. Я уверена, что ты сделал их одинаковыми. Ты любил чтоб все было под контролем и не терялось.

— Ну давай проверим, насколько ты хорошо меня знала, Авдеева.