Игрушка по неволе 2

Рустам продлевает мой оргазм, чуть сгибая пальцы, и заставляет меня вновь взмыть вверх от удовольствия.

Мне кажется, что он вот-вот разденется, сорвёт одежду с меня и пошлёт весь остальной мир с его проблемами далеко-далеко…

Но это наши проблемы. Которые приходится решать Ему. Он с сожалением поправляет на мне одежду и помогает сесть, но потом снова дёргает на себя, целуя.

— Сладкий Ангел. Ты соблазняешь меня. Я тебя не отпущу. Никогда. Никак. Знаешь? Если нет, запомни это прямо сейчас. Всё будет так, как я и сказал в самом начале. Ты будешь моей…"

"Он говорит это с силой, без пафоса. Я даже заражаюсь уверенностью мужчины в том, что всё пройдёт гладко.

Но потом мой взгляд падает на телефон Рустама. Я словно опускаюсь на грешную землю, с высоты сладких мечтаний и начинаю испытывать тревогу. Рустам успокаивает меня лёгкой лаской пальцев.

— Я спутал твоему отцу все карты. Он будет зол на меня. Очень зол… Я не позволю ему взять контроль над ситуацией и чётко озвучу свою позицию. Я не дам ему обидеть тебя даже на словах. Понимаешь?

Рустам заглядывает мне в глаза. Он не просит меня и не настаивает на том, чтобы я участвовала в разговоре.

Я понимаю, что скоро наступит переломный момент. Стоит мне заплакать в трубку и сказать, что Рустам удерживает меня силой, Тихонов бросит все силы, чтобы уничтожить Рустама. Он постарается одержать верх, а потом продаст меня тому из своих партнёров, с кем будет выгоднее заключить контракт.

Рустам намерен справиться с моим отцом сам. Но сейчас мы на одной стороне. Я нахожу его руку и вкладываю пальцы в твёрдую, горячую ладонь.

— Идёшь мне навстречу? О, как сильно ты не хочешь замуж за старика! — усмехается Рустам.

— Ты определённо лучше, — признаю. Понимая, что потом и без того высокая самооценка Рустама взлетит до небес. — Я тебя немного знаю. Наберёшь номер отца?

В трубке слышатся гудки.

Один. Два.

Резкий обрыв.

— Слушай сюда, охреневший мудак… — слышится в трубке.

Голос Тихонова полон ярости, жестокой и озлобленной. Той самой, у которой нет тормозов. Дело не в грубом мате, в том, как он произносит эти слова, словно вдалбливает, вминает их в меня ударом кулака.

Я прокашливаюсь и пытаюсь его притормозить.

— Дмитрий?

Не папа. Сейчас не получится назвать его этим словом.

— Это я, Лика.

После моих слов повисает тишина, прерывающаяся лишь густым, прерывистым дыханием.

Рустам легко отбирает у меня телефон, чтобы включить громкую связь. Он кладёт телефон на столик, ровно посередине и крепче сжимает мои пальцы.

— Всё будет хорошо, — одними губами.

Только мне.

— Лика…

Кажется, Тихонов пытается подобрать слова. Его слова — это лишь голос в телефоне. Сам он находится за тысячи километров от меня. Его нет рядом, убеждаю себя, но тело покрывается мурашками.

Я его опасаюсь.