Игры в любовь и смерть. Книги 1-3

Питу бурно запротестовал, но де Бац взял его за руку и почти силой усадил в карету. Бире-Тиссо уселся на козлы и подобрал вожжи. Дверца хлопнула. Упряжка двинулась вперед, с грохотом миновала подъемный, мост и исчезла в ночи. Лаура почувствовала себя — уже в который раз — страшно одинокой.

— Вы не уехали с вашими друзьями, Лаура? — негромко окликнула ее госпожа де Дампьер.

— Герцог Брауншвейгский потребовал, чтобы я осталась. Я стала в некотором роде заложницей…

— Что за времена!.. Идемте, вы должны хоть что-нибудь съесть. Я не успела сказать вам радостную новость — нам вернули часть провизии.

Старая служанка и в самом деле готовила омлет с колбасой, наполнявший воздух дивным ароматом. Но Лаура отказалась:

— Благодарю вас, но я пойду лягу.

— Как вам будет угодно. Тогда, может быть, вы отнесете чашку бульона дворянину, который лежит в комнате по соседству с вашей?

Лаура бросила взгляд на небольшой поднос, который собирала госпожа де Дампьер, и спросила голосом, лишенным эмоций:

— Как его здоровье?

— Сегодня он чувствует себя лучше. Рана оказалась менее опасной, чем предполагали.

Вероятно, он скоро сможет встать.

— Тогда… Признаюсь, я предпочла бы с ним не видеться. Однажды мы уже встречались, и я не хотела бы повторить эти встречи.

— Так вы знакомы?

— Да, немного… А теперь я пойду, простите меня.

И Лаура торопливо вышла из кухни. Но она все же услышала ворчание служанки, которой теперь самой предстояло карабкаться наверх:

— Отказаться помочь раненому! Никакой совести у этих иностранок! Кривляки!

Лаура бросилась к лестнице, бегом поднялась по ступеням, не желая слышать выговора старухи, пробежала по коридору в свою крохотную комнату и захлопнула за собой дверь.

В спальне царил жуткий холод, зажженная свеча осветила дорожный мешок, лежащий на виду на узкой застеленной кровати.

Молодая женщина открыла его, чтобы достать тонкую шаль, одну из тех, что когда-то привозили корабли Индийской компании — подарок Мари Гран-мезон, — завернулась в нее, сняла туфли. Прежде чем лечь, она увидела, что в замочной скважине торчит ключ, и предусмотрительно заперла дверь. Лаура накинула на себя еще и накидку, задула свечу и забылась тяжелым сном.

В эту ночь никто не нарушил ее покой.

Сражение с рассветом не возобновилось. Казалось, что пушки умолкли надолго. Но спокойствия обитателям Анса это не принесло. Прусские солдаты занялись грабежом деревни, добираясь до самых отдаленных ферм, завершая то, что им не удалось сделать накануне. Они вели себя с такой жестокостью, что Розали де Дампьер бросилась за помощью к герцогу Брауншвейгскому:

— Монсеньор, вы не можете обречь весь край на голод и нищету.