Игры в любовь и смерть. Книги 1-3

Утром начальник станции предоставил им карету и пару лошадей, чтобы добраться до Шалона, где уже работала почтовая станция.

В Шалоне веселились. Накануне вечером грохот орудийных залпов и перезвон колоколов оповестили горожан о провозглашении республики, и теперь они праздновали это событие с таким энтузиазмом, что у Питу сжалось сердце. Импровизированную статую Свободы, водруженную на телегу, окружили девушки в белой одежде, подпоясанные трехцветными поясами. Их головы украшали венки из дубовых веток и роз. Процессия дошла до огромного военного лагеря. Слышались речи, потом зазвучали патриотические песни.

— Боже мой, — прошептал журналист. — Если такое происходит всюду, то наша задача куда сложнее, чем представляет себе барон.

— А как вы думаете, друг мой, эта задача сложная или невыполнимая?

— Де Бац не любит слово «невыполнимый», оно ему никогда не придется по вкусу. Да и мне тоже…

— Тогда, — взволнованно заметила молодая женщина, — почему вы хотите, чтобы смирилась я? Я тоже хочу действовать. Ваш барон обязан меня принять и принести свои извинения, если это слово ему знакомо, — закончила Лаура с достоинством.

Часть III

БАШНЯ ТАМПЛЯ

Глава 9

ПАУК ИЗ МЕНДРИЗИО

В то время как Лаура и Питу пытались добраться до Парижа, в сотне лье от французской столицы в маленьком швейцарском городке в кантоне Тичино на лоджии, украшенной кадками с олеандрами, сидел мужчина и что-то писал. Утро было солнечное, яркое, наполненное пением птиц и ароматами цветов. Но неожиданно мощное драматическое сопрано заглушило звучные трели. На первые строки арии Дидоны эхом откликнулись близкие горы.

Ах, как меня вы вдохновили,Когда предстали предо мной…Мужчина в раздражении отбросил перо и крикнул:

— Ради всего святого, Антуанетта, не могли бы вы исполнить что-нибудь другое?

Голос смолк.

Послышались быстрые шаги, и спустя несколько секунд в дверях появилась импозантная женщина лет тридцати пяти, со светлыми волосами, пухлая, маленького роста, но с горделивой осанкой и высоко поднятой головой. Всем своим видом она напоминала оскорбленную королеву, когда запела на другой мотив:

Это ты, жестокий, жаждешь моей смерти.Взгляни же на меня! Смотри на дело рук твоих!Граф д'Антрэг снова отложил перо и удрученно посмотрел на свою супругу.

Внешне женщина напоминала крупную розовую гортензию, увешанную позвякивающими украшениями.

— Дорогая моя, сколько оперных арий вы исполнили за то время, пока успешно выступали на театральных подмостках?

— Если бы я знала! Тридцать… Пятьдесят… Какое это может иметь значение?

— Для меня — огромное, потому что я никак не могу понять, что заставляет вас всякий раз выбирать арию Дидоны.

— Воспоминания, друг мой, воспоминания! Вам и вправду этого не понять.