Игры в любовь и смерть. Книги 1-3

Во всяком случае, этим вечером она сделала счастливым хотя бы одного человека!

— Господа, они проголосовали за смертную казнь! Голос де Баца прозвучал словно колокол в заброшенной выработке. Стоя на камне, он обвел взглядом присутствующих. Его друзья отлично поработали, потому что в подвал дома на улице Томб-Иссуар, откуда вел ход в старые каменоломни Монсури, пришло около пятисот человек.

Жан поднял руку, желая успокоить собравшихся, когда по рядам пронесся шум негодования.

— У нас нет времени на возмущение, господа. Потому что они не только проголосовали за смерть короля, но и за немедленное приведение приговора в исполнение.

Короля казнят через три дня — утром 21 января."

"— У нас совсем не остается времени, — удрученно бросил бывший лавочник Кортей. — Люди из вооруженного отряда секции Лепелетье заступят на дежурство в Тампль только через неделю.

— Поэтому мы ничего не станем предпринимать в Тампле. Мы выкрадем короля по дороге на эшафот. Я ждал такого приговора и принял необходимые меры.

В свете масляных ламп де Бац увидел, как загорелись глаза собравшихся мужчин, жаждущих вступить в бой.

Комиссар Лепитр, которого привел Питу, поднял руку и сказал:

— Придется похитить и исповедника. Его величество обратился за помощью к аббату Эджворту де Фирмону, который живет в доме 483 по улице Бак. Он подвергается большой опасности. Если похитить короля и оставить аббата, то его разорвут на куски. Но, возможно, он еще и не согласится исполнить просьбу короля…

— Нет, он обязательно согласится! — воскликнул мужчина в первом ряду. — Я хорошо знаю аббата Фирмона. Он был духовником Мадам Елизаветы. Это человек исключительной храбрости…

— Не сомневайтесь, я подумал и об этом, — сказал де Бац.

 — А теперь нам надо обо всем договориться.

— Минутку, — раздался сильный голос из глубины пещеры. — Я бы хотел знать больше. Кто именно голосовал за смертную казнь?

— Вердикт был принят большинством в один голос. И это был голос герцога Орлеанского. Филипп Эгалите, как он теперь себя называет, сказал: «Повинуясь исключительно чувству долга, убежденный в том, что те, кто пытался и кто попытается управлять народом, заслуживают смерти, я голосую за смертную казнь!»

В пещере установилась тишина, полная изумления и ужаса.

Все эти люди, готовые рисковать своей жизнью, не знали, что сказать. Точно такая же тишина воцарилась в Конвенте после выступления Филиппа Эгалите. Де Бац присутствовал при этом, и эта сцена не выходила у него из головы. Потом по Конвенту пробежал шепоток ужаса, и даже собравшиеся исступленные противники монархии не аплодировали тому, кто предал свой класс и свою кровь. А потом герцога освистали. Он побелел как полотно и, спотыкаясь, спустился с трибуны.