Игры в любовь и смерть. Книги 1-3

Мне заказывали вещи некоторые дамы из Лувра и в первую очередь госпожа Фанни Верне, жена Карла. Именно она и познакомила меня со своей золовкой, Эмилией Шальгрен.

— Но при чем же тут Давид? Эта молодая женщина явно не рада встрече с ним…

— Ее можно понять. Давид в нее влюблен, но она не отвечает ему взаимностью и боится его. Художник — человек грубый, вспыльчивый и обладает невероятной гордыней. Он не принимает отказа!

— Но, мне кажется, он женат…

— Женат, и у него двое детей. Но я слышала, что жена ушла от него, когда увидела страшные наброски, которые Давид сделал после массовых убийств в сентябре.

Говорят, он был очень страстным зрителем.

Госпожа Шальгрен, которой явно было не по себе, оглядывалась по сторонам, пытаясь найти предлог, чтобы уйти. Ее взгляд упал на Лали, и она буквально бросилась к ней, ведя за собой малышку Франсуазу.

— Гражданка Брике? Какая удача! Я как раз собиралась на днях встретиться с вами. Моей маленькой Франсуазе понадобятся вязаные вещи к зиме, а вы так прекрасно вяжете!

— Я с большим удовольствием…

— Но будет лучше, если гражданка Брике придет к вам домой, — вмешался в разговор Давид.

 — Дайте ей ваш адрес!

Поняв, что, пытаясь избавиться от своего собеседника, она попалась в неожиданную ловушку, госпожа Шальгрен побледнела. Гражданин Агриколь решил прийти ей на помощь и громко расхохотался.

— Ну и денек сегодня выдался! А если у гражданки нет охоты давать тебе свой адресок, а? Вдруг ты явишься и закатишь у ней под окном серенаду, а ее мужу это совсем даже не понравится?

Художник смерил нахала презрительным взглядом:

— Это тебя не касается, гражданин! Разве ты меня знаешь?

— Не имею такой чести, но если ты окажешься аристократишкой, меня это не удивит.

Они все такие. Как только увидят мало-мальски хорошенькую женщину, тут же начинают рядом вертеться!

Давид схватил обнаглевшего санкюлота за отвороты карманьолы.

— Протри глаза, папаша! Меня зовут Луи Давид, я член Комитета общественного спасения, и ты можешь очень дорого заплатить за то, что не научился Прилично себя вести. А теперь проваливай отсюда, пока не стало хуже!

— Да ладно! Кто бы ты ни был, гражданин Агриколь не боится никого, потому что он настоящий патриот и друг Марата. А Марат не даст своих друзей в обиду!

Пока они препирались, Лали знаком велела молодой женщине уйти.

Когда Давид обернулся, госпожи Шальгрен и ее дочери нигде не было видно.

— Где она? — Художник грозно посмотрел на Лали, которая добродушно поглядывала на него поверх очков.

— Ты же видишь, гражданин. Она ушла…

— Куда?

— Туда, — ответила Лали и махнула в противоположном направлении.

— Ты знаешь ее адрес? Хорошенько подумай, прежде чем отвечать!

— А чего мне думать? Я никого не боюсь. Она мне не сказала, где живет, но это и неважно.