Игры в любовь и смерть. Книги 1-3

Мы с вами выпьем по рюмочке ликера…"

"Франсуаза простодушно улыбнулась своему гостю. Священник уверял, что видел ее еще девочкой в лавочке матери и позже в монастыре, но она его не помнила. Однако было в старике что-то такое, что вызывало симпатию. Он выглядел таким старым и усталым. Седая борода скрывала красное морщинистое лицо, седые волосы падали низко на лоб, спина согнулась от старости, а из стареньких митенок выглядывали кончики пожелтевших пальцев… Молодыми оставались только ореховые глаза, прикрытые покрасневшими веками и прятавшиеся за очками в металлической оправе.

Им не пришлось ждать слишком долго. Они еще не допили ликер, а Эбер уже вошел в дом. Из прихожей, где он оставил свой плащ и шляпу, донесся его громкий голос:

— Как хорошо пахнет, гражданка Эбер! Горячий суп с капустой — это именно то, что мне сейчас нужно. Ага, у нас гости! — воскликнул Эбер, входя в столовую.

— Это аб… гражданин Алансон, о котором я тебе рассказывала. Он приехал из Карружа и привез бутылочку яблочной водки.

Читатели «Папаши Дюшена» никогда не видели редактора и воображали его таким, каким он был изображен на первом листе газеты, — колосс в карманьоле, с двумя пистолетами и саблей за поясом, потрясает топором над головой крошечного священника, стоящего на коленях у его ног.

При встрече с Эбером они были бы очень удивлены. На самом деле это был маленький, тщедушный человечек, бледный, с тонкими чертами лица и коротко подстриженными каштановыми волосами. У него были изящные руки, серые глаза смотрели благодушно и приветливо, а одевался Эбер очень тщательно и даже элегантно. Сын мелких торговцев из Алансона, он получил прекрасное образование, учился у иезуитов, говорил правильно и отчетливо, если не вопил с трибуны Конвента, и играл по вечерам на флейте, чтобы убаюкать малышку-дочь.

— Это очень мило с твоей стороны, гражданин, что ты вспомнил о нас в такую паршивую погоду. Ты поужинаешь с нами?

— Нет, благодарю тебя. Видишь ли, в моем возрасте люди довольствуются малым, а ликер, которым меня угостила твоя жена, прекрасно согревает. Но ты должен немедленно сесть за стол и как следует поесть. Мне кажется, ты устал.

— Что я тебе говорила, гражданин! Мой бедный супруг изнуряет себя, занимаясь делами нации и Коммуны. Он хочет счастья для всех… Но даже у него находятся недоброжелатели, которые помнят только о себе, и моему мужу приходится тяжело.

— Успокойся, жена! Подавай скорее суп, и мы поговорим, пока я буду есть. А кстати, не пора ли тебе дать грудь нашей малышке?

— Уже иду, иду…

— Не люблю, когда при мужском разговоре присутствуют женщины, — пояснил Эбер, когда Франсуаза вышла из комнаты.