Игры в любовь и смерть. Книги 1-3

Там же жили консьерж Тампля Пике и повар Ганье с женой. Предназначенная для Симонов квартира из двух комнат располагалась на втором этаже; одно из ее окон выходило прямо на улицу.

Первым делом Гаспар проводил наверх Симона и уложил его в постель. Тот немедленно захрапел. Тем временем повар Ганье и его жена пригласили Мари-Жанну, которую они хорошо знали, зайти и посидеть у них.

— Иди, гражданка Симон! — посоветовал ей Гаспар. — Я отнесу вещи наверх, а потом вернусь в башню. Ты сегодня достаточно походила вверх-вниз по лестницам.

— Что верно, то верно, — с тяжелым вздохом отозвалась жена Симона.

 — После башни эти лестницы кажутся мне такими пологими.

— Может, и ты зайдешь пропустить стаканчик, когда закончишь? — предложил Ганье."

"— Большое тебе спасибо, гражданин, но я должен вернуться в тюрьму. Вообще-то мне ведь не полагается оттуда выходить, а здесь мы почти на улице.

Мари-Жанна пошла к повару, а Гаспар подхватил корзину с бельем и направился к лестнице. Он поднялся в квартиру Симонов, подошел к нужному окну, открыл его и, высунувшись наружу, негромко мяукнул два раза. Под окном немедленно появились две тени.

Гаспар вынул из кармана моток толстой веревки, привязал один конец к корзине и аккуратно спустил драгоценную ношу на руки своим сообщникам. Потом он закрыл окно, вышел из квартиры и отвел лошадь в конюшню, откуда ее на следующее утро должен был забрать владелец. Повозку Гаспар оставил у дверей.

Достав из кармана еще один ключ, он открыл калитку в стене и вышел спокойным размеренным шагом, хотя ему хотелось петь во все горло от радости. Наконец-то, после стольких неудач, хоть один план начал осуществляться!

На соседней улице ждала карета, на козлах сидел Питу.

Гаспар прыгнул внутрь и почти упал на руки Кортею и Дево, которые уже успели вынуть все еще спящего ребенка из корзины. Питу щелкнул кнутом, и карета неторопливо выехала на бульвар; он щелкнул еще раз — и лошадь пошла галопом…

Около часа ночи Кортей внес в маленькую гостиную Лауры его величество короля Людовика XVII и осторожно поставил на ковер. Мальчик чуть пошатывался: он еще не полностью проснулся. Однако, оглядев элегантную обстановку, он с облегчением вздохнул, словно очнулся от долгого кошмара, и широко улыбнулся красивой белокурой женщине, которая присела перед ним в реверансе, как это бывало раньше.

— . Кто вы, сударыня? — спросил Людовик.

— Преданная слуга вашего величества. Меня зовут Лаура… Бац не дал ей договорить:

— Мы все здесь — слуги вашего величества. Вы можете полностью доверять нам.

В это мгновение в комнату вошел Жуан. Он внес поднос с бутылкой шампанского и хрустальными бокалами, поставил его на небольшой столик и, не сводя глаз с ребенка, низко поклонился.