Игры в любовь и смерть. Книги 1-3

Очень уж он маленький и худенький даже для своего возраста… Да и сам я крепче, чем выгляжу.

Он вышел, а Мари-Жанна навела порядок в комнате, нарочно оставив невымытой одну плошку, чтобы создать впечатление, что ребенок поел. Потом она села к столу и стала ждать мужа. Подвыпивший Симон вернулся около девяти часов вечера вместе с четырьмя комиссарами, только что заступавшими на дежурство. Мари-Жанна встала, когда мужчины вошли в комнату, и взяла свечу.

— Попробуйте только мне его разбудить! — проворчала она недовольно. — Мальчишка никак не хотел засыпать.

Желтоватый свет свечи, которую женщина подняла над головой, коснулся белокурых кудрявых волос, скользнул по круглой щеке, и лицо мальчика тут же снова погрузилось во тьму.

Впрочем, вошедших можно было не опасаться: ни один из них не знал Людовика в лицо.

— Все в порядке! — сказал комиссар по имени Ланье. — Сейчас мы дадим вам официальное освобождение от работы.

Он сел за стол, взял бумагу и начал писать: «…Симон и его жена предъявили нам узника по фамилии Капет. Состояние его здоровья хорошее. Мы берем на себя охрану вышеупомянутого Катета и даем им временный отпуск…»

— А кто будет теперь им заниматься? — поинтересовалась Мари-Жанна.

 — Надеюсь, за ним будут так же хорошо ухаживать, как это делала я?

— Не беспокойся. Сюда каждый день будут приходить два новых человека и присматривать за мальчишкой. Не знаю, зачем это нужно, но таково распоряжение Конвента.

— Что-то мне это не по душе. Ну ладно, возможно, когда я поправлюсь, мне разрешат сюда вернуться. Ах, да! Лошадь мы заберем. Она ему не понравилась: мальчик ее боится.

Все вышли, дверь в комнату, где спал ребенок, закрылась.

Повозка по-прежнему стояла внизу. Гаспар держал лошадь под уздцы. Заметив, что Симон еле держится на ногах, он помог ему взобраться на повозку.

— Я провожу вас, гражданка, — обратился он к Мари-Жанне, — и помогу поднять наверх все эти вещи.

— Хороший ты парень, гражданин Гаспар. Спасибо тебе! Повозка тронулась с места. Уже наступила ночь, которой спустившийся на город густой туман придавал нечто зловещее. Маленький кортеж скрылся в белом облаке.

На четвертом этаже мрачной старой башни две женщины — Мадам Елизавета и Мария-Терезия — молились, не в силах заснуть.

Весь день до них доносился шум переезда, и они не сомневались, что мальчика увозят далеко от них…

Однако повозка проехала всего метров двести до старого конюшенного двора, где ждал своих новых хозяев трехэтажный дом. Рядом с ним в стене Тампля была калитка, через которую можно было свободно выйти на улицу — ее никто не охранял, потому что она не являлась частью высокой ограды, возведенной вокруг королевской тюрьмы.

Симоны были не единственными обитателями этого дома.