Игры в любовь и смерть. Книги 1-3
Могла ли представить шестнадцатилетняя Анна-Лаура де Лодрен, выходя замуж за маркиза де Понталека, самого красивого из придворных короля Людовика XVI, какие жестокие испытания приготовила ей судьба? Если бы в день свадьбы в часовне Версаля ее спросили, какой она представляет свою жизнь, девушка ответила бы: «Счастливой!» Но маркиз де Понталек не принес ей счастья, он по-своему распорядился судьбой своей юной супруги. Анна-Лаура осталась одна перед лицом невзгод, выпавших на ее долю. Помощь друга и новая любовь не только удержали ее на краю пропасти, но и возродили к новой жизни, полной опасностей и захватывающих приключений.Анна-Лаура де Понталек исчезла в вихре бурных событий Французской революции. Все считают ее умершей, но она жива, просто сменила имя. Теперь ее зовут Лаура Адамс. Единственным смыслом жизни этой молодой женщины становится месть бывшему мужу — человеку, который повинен во всех ее несчастьях. Однако Лаура не может оставаться равнодушной к тому, что происходит вокруг. Страдания и гибель королевской семьи, кровавая власть террора заставляют ее вступить в борьбу за попранные идеалы добра и милосердия вместе с человеком, которого она имела неосторожность полюбить...С террором покончено, и во Франции 1794 года наконец-то распахнулись ворота тюрем. Вернувшись в свой родной Сен-Мало в Бретани, Лаура Адамс, она же Анна-Лаура де Понталек, мечтает лишь о новой встрече со своим возлюбленным, бароном де Батцем, из рода д'Артаньянов, потерявшим спасенного им короля Людовика XVII, и о том, как бы вызволить из Тампля последнюю узницу — дочь короля Людовика XVI, казненного на эшафоте. В Париже Конвент доживает последние дни, и игра в любовь и смерть становится как никогда жестокой. После пушек Вальми канонада вандемьера в щепки разносит судьбу Лауры: теперь она одна должна нести на своих плечах груз последней тайны Бурбонов, тайны женщины без имени, которую прозвали графиней Тьмы Содержание:1. Великолепная маркиза (Перевод: Ирина Крупичева)2. Кровавая месса (Перевод: Ирина Крупичева)3. Графиня тьмы (Перевод: С. Хачатурова)
— Он нагнулся к уху сержанта и доверительно зашептал, обдавая его запахом перегара: — Может, ты и правду говоришь, гражданин, но я так думаю — чаны-то не могли арестовать! А вдруг там осталось кое-что для папаши Дефье и для меня? Так будет еще лучше, потому что я все получу задарма!
— Старый хитрец! Ты думаешь, в Сюрене живут такие глупцы, что не наведались на пивоварню раньше тебя?
— Кто их знает! Но ведь я могу съездить глянуть, а?
— Ладно, поезжай! — Сержант хлопнул ладонью по массивному крупу лошади. — На обратном пути расскажешь нам, что там и как.
— Вот в этом можешь не сомневаться.
Повозка двинулась дальше. Де Бац достал из кармана большой клетчатый платок и вытер вспотевший лоб. Несмотря на холод, он горел, как в лихорадке.
— Все в порядке, ваше величество? — нагнувшись, спросил барон.
— Да, только… Долго мне еще так сидеть?
— Нет. Еще чуть-чуть, и я вас освобожу. Остаток пути будет более приятным.
Мальчик сидел, согнувшись, в ящике, служившем козлами папаше Гоге.
Солнце только-только появилось над горизонтом. С Сены поднимался густой туман, Марсово поле и Военную академию разглядеть было невозможно.
На «военном совете» с Кортеем и Питу они решили, что гражданин Гоге дальше не поедет. В двуколке займет место добродушный крестьянин из Нормандии, папаша Морель, чья единственная дочь недавно умерла в Пуасси, оставив старику-отцу внучку, у которой «болезнь кожи». Об этом будут свидетельствовать красные пятна на лице ребенка, которые, по их расчетам, должны отпугнуть любопытных. Ну, а тем, кто не побежит от них со всех ног, папаша Морель расскажет со слезами на глазах, что для внучки остается только одна надежда — приложиться к целительному камню недалеко от Авранша.
Было 21 января 1794 года. Ровно год назад в это же самое время короля Франции везли в закрытой карете к эшафоту. И вот теперь сын Людовика XVI и Марии-Антуанетты ехал на повозке с пивными бочками по берегу реки в густом тумане и не предполагал, что таким же туманом покрыто и его будущее… Вечером того же дня Робеспьер снова отдал приказ об аресте Кортея.













