Игры в любовь и смерть. Книги 1-3

Широкие плечи жандарма проложили ей дорогу сквозь толпу, и она почувствовала, как рука Жуана властно взяла ее руку.

— Только не вздумайте падать в обморок! — шепнул он. — Приложите к носу платок, а когда подойдете к трупу, закройте глаза! Я сам его узнаю.

Она согласно кивнула, вынула платок и поднесла его к лицу. Они стояли теперь рядом с телом, все еще накрытым мешковиной. Мэр Лувель, поздоровавшись, произнес виновато:

— Не слишком приятное зрелище…

— Но раз необходимо…

Он так проворно откинул покрывало, что перед тем, как зажмуриться, она успела все же заметить то, что гниение и крабы оставили от лица, обрамленного волосами того же цвета, что и у Жосса.

Всхлипнув, она отвернулась.

— Я… я не знаю! — выдохнула Лаура, вырываясь у Жуана, чтобы убежать из зала, но вовремя подошедший Кренн подхватил ее и повел к выходу. Она еще слышала голос Жуана, который хотел еще раз осмотреть тело повнимательнее…

У подножия лестницы ей уступил дорогу какой-то человек. Показалось, что это не мужчина, а часть стены: так он был однообразно сер — волосы, одежда, лицо, глаза. Небольшого роста, но коренастый, крепко сбитый, этот человек казался высеченным из гранита.

Он шел следом за ними, но уже во дворе кто-то окликнул его:

— Гражданин Магон!… На два слова!

Мэр торопливо поднимался по лестнице. Мужчина обернулся. Лаура из любопытства остановила Кренна.

— Ну, что еще? — спросил человек.

— Ты опознал тело своей дочери Лоэйзы, так?

— Так."

"— Скажи теперь, как поступить лучше: чтобы мы привезли ее к тебе в Фужерей или ты пришлешь за ней сам?

— Делайте с ней, что хотите. Она все предала ради этого мерзавца, мне до нее больше дела нет.

Положите ее вместе с Понталеком!

— Мы не уверены, что это он…

— Так выбросьте ее в море, может, там они и встретятся! Она уже готова: видели, что у нее ноги связаны рваной веревкой? Так привяжите к ней камень…

— Рваной веревкой? — изумился Кренн, стоявший посреди лестницы. — Мне надо посмотреть…

Он нырнул вниз, а Лаура тем временем подошла к тому, кого, как видно, звали Браном Магоном де ла Фужереем.

— Зачем вы отказали ей в христианской земле? — мягко упрекнула она его. — Море вернуло ее вам…

— Море изрыгнуло ее, как отброс, и ей нет места среди предков, она больше мне не дочь.

Вы, полагаю, жена Понталека?

— Не желаю вспоминать о том времени, потому что я, без сомнения, больше всех от него пострадала. И все-таки, если это тело все-таки окажется Понталеком, я похороню его как подобает.

— Дело ваше! Я не…

— Это дело не мое, а господне, и он, возможно, потребует у вас ответа. Говорят, что вы сами устроили взрыв на люгере и убили дочь…

Побледнев, он сжал кулаки и двинулся на Лауру, словно хотел ее ударить.