Игры в любовь и смерть. Книги 1-3

Что до Жуана, я объясню ему…

Однако уверенность ее оказалась преждевременной: с первых же слов Жуан всполошился, ни в коем случае не желая выпускать из поля зрения «мадам де Лодрен». Тем более в поход по лесам в сопровождении субъекта, который у него особого доверия не вызывал:

— Он шуан, а вам среди них не место. Даже если террор умер, Республика все еще жива, и вам нужно жить в мире с местными властями. А вы собираетесь совершить безрассудный поступок!

— Возможно, но мне нужно узнать, что на самом деле находится в бывшем монастыре кармелитов…

— Тогда я сам вас туда отвезу! Мне эти места известны не хуже, чем тому, кто собирается составить вам компанию в этом путешествии!

— До Канкаля — да, вне всякого сомнения, но места по ту сторону Ранса ему уж точно известны получше, чем вам.

Да и, в конце концов, почему вы решили, что он шуан?

— А вы забыли, что случилось в тот вечер, когда вы к нему ездили? Человек посреди ночи вышел из моря, подал условный сигнал, и хозяин Фужерея немедленно открыл ему дверь!

— Да, он действительно впустил этого человека в дом, но он уже давно не виделся с ним.

Несчастье с дочерью надолго изолировало его от общественных и политических страстей. Кроме того, он был знаком с тем ночным гостем… Ну, в самом деле, не станем же мы вновь пикироваться, как во времена заговоров де Батца! Получается, что вы стали еще большим приверженцем Республики, чем раньше, да?

— Конечно! Люди и окружающая их действительность начинают привыкать к нормальной жизни, и дух свободы снова витает над нами. По-моему, главное сейчас — печься о восстановлении и благе страны.

Шуаны подвергают мир опасности, и я готов сражаться с ними!

— Только не в моем доме! — гневаясь, воскликнула Лаура. — Мои глубокие убеждения также не изменились… и не изменятся, пока Ее Королевское Высочество все еще содержится пленницей в башне Тампля! Вы сказали, дух свободы? Когда же, наконец, и это дитя шестнадцати лет от роду получит право вдыхать его наравне со всеми? Не говоря уже о маленьком мальчике, ее брате…

— Не говоря уже, — с горечью возразил Жуан, — обо всем том, что господину барону де Батцу угодно будет замышлять в это самое время ради служения своему королю! Кликни он вас, вы и побежите, разве нет?

Лауре с большим трудом удалось взять себя в руки: она не хотела, чтобы эта стычка переросла в ссору.

— Что вы себе позволяете, Жуан? Вам не кажется, что мы несколько уклонились от нашей простой, вполне житейской темы? Речь идет всего лишь о поездке со старым дворянином в места, где мы, скорее всего, увидим больше защитников трона, чем чиновников новой власти.