Игры в любовь и смерть. Книги 1-3

А когда он тих, как кролик,— Подразни его — и вдругКровью все зальет вокруг.Голос у него был вполне приятный, и Лаура, удивленная, даже зааплодировала в восторге:

— Браво, Питу, а я и не знала эту песню! Он поклонился, довольный успехом:

— Моего сочинения. Переложил на музыку поэму, которую опубликовал в прошлом году даже с некоторым успехом. Было бы справедливым добавить, что народ в Париже не злопамятен, как, впрочем, и все остальные французы… или почти все.

— Так вы теперь сделались сочинителем песен?

— Я этим занимаюсь на досуге. Основная моя профессия, конечно же, журналистика.

Вам даже в голову не придет, на кого я теперь работаю…

— Так скажите!

— Это «Друг народа»!

— Гнусная газетенка Марата?[49]

— Вот именно! Сейчас там заправляет Лебуа, совершеннейший болван. А его начальник — мой друг Мерсье. У этого парижского издания самые большие тиражи, а раздувая всякие скандалы, оно постепенно дискредитирует якобинцев, хотя и является их официальным органом. Но не волнуйтесь, даже если тут мое перо разводит демагогию, то в другом месте, в «Политических и литературных анналах», оно хоть и под псевдонимом, но строчит роялистские статьи.

— А это не опасно?

— Опасно, но это позволяет мне быть в курсе всех событий и, как вы сами убедились, полностью владеть информацией. В начале года я даже немножко посидел в тюрьме, но Мерсье вызволил меня, и вот продолжаю… Должен заметить к тому же, что и барон мною очень доволен.

— Охотно верю, но все-таки, Питу, будьте осторожны! Не обожгитесь, играя с огнем!

Облокотившись на стол, Питу запустил руки в пшеничные волосы, которые носил по последней моде, «собачьими ушами», и наградил хозяйку дома насмешливой улыбкой.

— Уж не намерены ли вы читать мне нотацию? А то и я спрошу вас, зачем вы покинули Бретань и собираетесь погрузиться в нашу кипящую кастрюлю."

"Он выждал паузу и уже без всякой насмешки спросил:

— Вы хотели увидеть Батца?

— Да, — согласилась она, глядя ему прямо в глаза. — Я и не думала, что так буду по нему скучать. О, я даже немного стыжусь своего чувства, когда вспоминаю Мари…

— Нет никакой причины стыдиться. Мари умерла, и я уверен, что оттуда, где она теперь, ей прекрасно видно, что только вы способны любить Батца так, как любила его она…

— Спасибо, — взволнованно прошептала Лаура.

И попросила: — Вы, такой осведомлённый, скажите мне, где ее похоронили? Я хочу положить цветы на ее могилу…

Лицо журналиста окаменело. Одним движением он наполнил свой бокал и тут же осушил его, сморщив нос:

— Я знаю, где покоится ее прах, и Батцу, конечно же, тоже об этом известно. Он после казни последовал за могильщиками… Но вам я никогда об этом не расскажу и не советую расспрашивать его.