Император и Сталин

Просто реально надо смотреть на жизнь… Вот тогда и окажется, что пессимист – это информированный оптимист, не так ли, господин Трепов?

Обер-полицмейстер Москвы, генерал-майор Дмитрий Фёдорович Трепов опять поморщился. Тон полковника, высокомерно-снисходительный, ему решительно не нравился. Но логика в его словах была, поэтому он решил не прерывать разговор, тем более, что отпускать такого начитанного собеседника было неправильно без понимания – зачем такая словоохотливость и откуда – информированность?

– Система, которую строит Зубатов вместе со мной и, в сущности, по моей инициативе – это не утопия, потому что результаты её можно ощутить и даже потрогать, – испытующе глядя на Луговкина, начал генерал, тщательно подбирая слова. – Это реальная попытка поднять социальное положение рабочего класса в Москве. Мы идём к нашей цели тремя путями: поощряем устройство рабочими профессиональных союзов для самозащиты и отстаивания их экономических интересов; организуем лекции по экономическим вопросам с привлечением знающих лекторов; распространяем дешёвую и здоровую литературу. Стараемся поощрять самостоятельность, умственное развитие и стремление к бережливости. Результаты – самые хорошие. До введения системы Зубатова Москва клокотала от возмущений; при моём режиме рабочий увидел, что симпатии правительства на его стороне, и что он может рассчитывать на нашу помощь против притеснений предпринимателей. Раньше Москва была рассадником недовольства, теперь там – мир и благоденствие.[27]

– Браво, Дмитрий Фёдорович! – уже без всякой иронии, глядя в глаза Трепову, произнёс Луговкин. – “Мир, благоденствие и довольство” – это достойный результат для любого государственного деятеля. И все же, я, наверно, совершенно испорчен пребыванием в западных уездах, поэтому позволю себе усомниться в прочности этих трёх составляющих в нашем богоспасаемом Отечестве, где большинство благих намерений заканчивается благим матом. Вы никогда не замечали, что России не так страшна проблема, как меры по её устранению?

– Мы вполне можем ошибаться, – опять подал голос Зубатов. – Но ничего не делать – это тоже не выход. Пытаться исключить из метода проб и ошибок вторую часть – тоже большая ошибка. Мы пытаемся упростить отношения народа и власти…

Луговкин, наконец, удостоил Зубатова взглядом и грустно улыбнулся…

– Да-да, понимаю, но как-то так получается, что сложности обычно начинаются там, где пытаются что-нибудь упростить…

– Вы, князь, представляете собой чрезвычайно интересный образец консерватизма, – покачал головой Трепов, – можно сказать, воинствующий ретроград.

– Если бывают пламенные революционеры, то почему бы не быть пламенным консерваторам? – пожал плечами Луговкин.