Император и Сталин

Свой для филёров, которые в большинстве были из солдат и крестьян, он знал и понимал их, умел разговаривать, ладить и управляться с ними.

Его сотрудники верили в него, как в Бога. Лучше его филёров не было, хотя выпивали они здорово и для всякого постороннего взгляда казались недисциплинированными и неприятными. Они признавали только своего начальника. Медниковский филёр, выслеживая “объект”, мог пролежать целый вечер в выгребной яме, долгими часами выжидать на жутком морозе, без багажа вскочить в поезд за наблюдаемым и уехать внезапно, часто без денег, за сотни вёрст…

Искусство перевоплощения в школе Медникова было поставлено на высокий театральный уровень. Его филёр стоял извозчиком так, что самый опытный профессиональный революционер не мог бы признать в нём агента. Умел изображать из себя и торговца спичками, и вообще лоточника. При надобности мог прикинуться дурачком и поговорить с наблюдаемым, якобы проваливая себя и свое начальство. Когда же служба требовала, с полным самоотвержением продолжал наблюдение даже за боевиком, зная, что рискует при провале получить на окраине города пулю браунинга или удар ножа, что нередко и случалось.

Сегодня, впрочем, никаких неожиданностей служба не предвещала. Следить за сановниками всяко приятнее, комфортнее и безопаснее, чем преследовать боевиков-революционеров. Поэтому пара внешних агентов, где один работал извозчиком, а второй изображал загулявшего купца, спокойно и расслаблено следовала за коляской министра финансов, предвкушая сытный ужин за казённый счёт и ненапряжное времяпровождение близ какой-нибудь гостиницы, клуба или ресторана, где их должна сменить следующая оперативная пара.

Пока всё шло предсказуемо. Никуда не сворачивая, министр доехал до отеля, рассчитался с извозчиком и скрылся в апартаментах. “Пассажир”, пошатавшись по фойе и убедившись, что “клиент” не проявляет активности, уже направился с запиской к городовому, как вдруг «объект наблюдения» продефилировал мимо него, взмахом руки подозвал свободный экипаж и вальяжно восшествовал в коляску, которая споро покатилась в сторону Воронцовского моста.

– Ах, Прохор, ах же сукин сын, ну, молодец – сообразил! – порадовался “пассажир”, увидев, что его напарник мгновенно отреагировал на изменившуюся ситуацию и изловчился первым “подать извоз барину”.

– А ну-ка, милейший, – филёр щёлкнул пальцами следующему в очереди извозчику – плачу двойной – быстро за той коляской, только смотри, не прижимайся, чтобы не заметили… Быстро промелькнули центральные кварталы, за спиной остался величественный собор Андрея Первозванного…

– Да куда ж он намылился? – раздражённо буркнул “пассажир”, с тревогой осматриваясь вокруг.