Интимный дневник. Записки Лондонской проститутки

Страшная судьба, которая нам, вероят­но, не грозит с нашим центральным отоплением и огне­упорной мебелью. Такое теперь происходит, только когда какой-нибудь обанкротившийся папаша вдруг съезжает с катушек и губит всю свою семью.

—   Когда завтра проснешься, спустись на кухню и поню­хай, не пахнет ли дымом?

—   А вдруг это будут просто подгоревшие тосты, кото­рые вы готовите к завтраку? — улыбнулась я.

—   Нет-нет, — сказала она. — Тут живут четыре маленьких привидения, они умерли, так и не проснувшись.

Мы отправились обратно домой и, вернувшись, читали газету и ели наши сэндвичи.

Я послала Н. текстовое сооб­щение о том, что прекрасно провожу время с его мате­рью, а сама в глубине души сильно опасалась, что у меня не получится ночью заснуть. При каждом шорохе или скрипе, каждом порыве ветра за окном мне казалось, что где-то что-то уже горит, и каждые пять минут я вскакивала с постели — мне все время мерещился запах дыма.

Когда я проснулась и спустилась на кухню, дымом там совсем не пахло. В мобильнике меня дожидался текст: «Хорошо провести выходные. Не слушай, когда она рас­сказывает про привидения.

Н.»

lundi, к 16 fevrier

Утром сушила волосы — раздался стук в дверь. Откры­ваю: стоит один из моих рабочих, а в руке бледная роза.

—    Э-э-э... м-м-м, — сказал он, и это начало было просто очаровательно.

—    Это мне? — спросила я.

Вообще-то мы договаривались, что они к этому време­ни с ремонтом уже закончат, но тут возникли проблемы с новой посудомоечной машиной. В чем именно было дело, они не сказали, видно, им глубоко отвратительна сама мысль огорчить столь нежную и чувствительную особу, как я. А может, просто не в состоянии были выразить суть этих проблем словами.

Каждое утро перед началом работы они долго распивали у меня чаи, а стоило мне робко заикнуться о сроках окончания ремонта, они начи­нали что-то путано мне разъяснять, из чего мне станови­лось ясно одно: я ничего не понимаю в ремонте. А вооб­ще, мол, барышня, скоро, главное, не волнуйтесь. Я уже почти привыкла к такому образу жизни. И если кто-то из моих рабочих решит остаться со мной навсегда, я не уве­рена, что смогу убедить его отказаться от этой идеи, разве что сославшись на то, что в доме чай кончился.

—    Как мило с вашей стороны.

—    Это не с моей стороны, — заявил он. — Это... то есть, я хочу сказать... это не от меня, это один человек попро­сил меня передать вам.

—   Очень приятно. А записка была?

—   Я не видел.

—   А от кого, вы говорите, эта роза?

—   Сам не знаю. — Он минуту подумал, скребя подборо­док и хрустя целлофановой оберткой, в которую была завернута роза. — Вроде, какой-то парень...

—   А как он выглядел?

—   Да так, среднего роста, вроде...