Исчезающие в темноте

Рита подползла к разбросанным бумагам, быстро перебрала их, пока наконец не нашла листок с какими-то официальными данными, в том числе адресом семьи Меркуловых.

— Марк, останься с ней, — попросила она, поднимаясь на ноги. — Я найду Леру одна.

— С ума сошла?

— Одна я сделаю это быстрее, извини. К тому же если она захочет, то легко справится и с нами обоими. А человек не должен умирать в одиночестве.

Марк снова перевел взгляд на Ксению. Та сидела с закрытыми глазами и выглядела совершенно безучастной. Черты лица заострились и казались чужими. Она же психиатр, почему она не смогла справиться со своей проблемой? Как позволила второй личности брать над собой верх? Марк плохо разбирался в психиатрии, обычно его волновало только то, как заглушить голоса в собственной голове, но он точно знал, что Ксения была прекрасным специалистом.

И если она ничего не смогла сделать, то, видимо, смерть на самом деле единственный выход.

— Будь осторожна, — попросил он.

Рита улыбнулась ему, быстро коснулась его губ, а затем выпрямилась и выбежала из гостиной. Спустя пару секунд где-то далеко хлопнула входная дверь.

— Сделай что-нибудь, — внезапно раздался рядом чужой голос. Марк узнал его: именно он окликнул его в гостинице.

Он вздрогнул и повернулся к Ксении. Теперь на него смотрели два черных глаза, одновременно таких знакомых и таких незнакомых. Ксения обладала непростым характером, но человек, сидевший перед ним, выглядел гораздо более скверным.

— Что ты сидишь? — снова спросил он. — Ждешь, пока я сдохну?

— Именно этого я и жду, — не стал отрицать Марк, отползая чуть подальше. Он не мог внятно объяснить причину, но чувствовал угрозу от Никиты, даже когда тот был при смерти.

Инстинктивно хотелось находиться как можно дальше. Человек напротив него совершенно точно больше не был Ксенией.

— Если дашь мне умереть, я тебя с того света достану.

— Вот уж чего я точно не боюсь, — хмыкнул Марк, хотя не мог отрицать, что перспектива привлекательной не выглядела. Он подозревал, что если этот человек сможет приходить к нему, то Павел и Поликарповна покажутся детским лепетом.

— Тупая баба, — злобно процедил Никита, морщась от боли. Он тоже прикрыл глаза, но выглядел при этом гораздо сильнее Ксении, хотя Марк не представлял, как такое возможно, ведь тело было одним.

 — Если бы она не сопротивлялась… жили бы сейчас в шоколаде… У меня куча клиентов, готовых платить за редкие вещи… а она была прекрасным алиби…

— Кому ты продал гребень старухи из Соснянки? — перебил его Марк.

Никита промолчал, словно не услышал его вопроса.

— Где Ксения? Я хочу видеть ее.

Никита оскалился, что, видимо, должно было изображать ухмылку.

— Нет ее больше.

— Тогда смотреть, как умираешь ты, я вовсе не собираюсь.