Исчезающие в темноте

Если он и есть его призрак, то должен быть мертв. И уж фельдшер-то об этом знала бы. Однако стоило проверить все до конца.

Елена Николаевна наконец положила на стол увесистую медицинскую карту, и Марк первым делом попытался прочитать домашний адрес Павлика. Следовало навестить его и узнать, не может ли он каким-то образом выходить из своего тела. Марк читал о таком, хотя сам никогда не сталкивался, но это могло бы быть достаточным объяснением. К сожалению, блокнот лежал к нему вверх ногами, и почерк на нем был слишком неразборчивым.

— Только… — Елена Николаевна вдруг замялась, как будто вспомнила что-то, и неуверенно посмотрела сначала на Марка, а затем на Риту.

Марк тут же напрягся, как собака, почуявшая дичь. Что-то внутри него говорило, что они на правильном пути.

— Павлик пропал около месяца назад. Ко мне и участковый приходил, и люди из деревни его искали. Насколько я знаю, пока не нашли. Павлик и раньше мог уйти из дома, а потом его соседи из окрестных деревень привозили, но чтобы так надолго — никогда еще не было. Он очень фильмы про путешествия любил, все мечтал до Северного полюса добраться.

Марк посмотрел на Риту, и взгляд у него был очень выразительным.

— Так что если ваша путевка не горит, то может, как вернется…

— Не горит, — заверил фельдшера Марк.

Рита тем временем взяла карту, медленно пролистала ее, делая вид, что вчитывается в диагнозы, а затем спокойно переписала адрес себе на листок, посчитав, что это не будет выглядеть подозрительным.

— Не подскажете, как найти его родителей? — спросила она, с сомнением глядя на листок. — Хотим поговорить с ними, а у вас в деревне даже улица не везде написана, где уж там номер дома.

— Это да, — Елена Николаевна вдохнула, — когда я только пришла работать, ничего здесь не знала, сама-то не из здешних мест, а людей побольше было. Долго могла какой-нибудь дом искать, пока не переборола неловкость и не начала спрашивать. Как выйдете от меня, возвращайтесь обратно ко въезду, первый поворот направо и там увидите красный дом с шиферной крышей. Забор ярко-синий, Павлик недавно покрасил, он там один такой красочный.

Марк и Рита поблагодарили фельдшера и поторопились к выходу. За то время, что они провели на ФАПе, уже начало темнеть. Солнце скрылось за лесом, и темные мрачные тени поползли по земле, словно саваном укрывая деревню.

— У тебя серьезно отчество Гедеонович? — спросила Рита, когда они уже шли к машине."

"Марк улыбнулся.

— Гронская — девичья фамилия моей матери. Я взял ее, когда мне исполнилось восемнадцать. А до этого я был Вебер Марк Гедеонович.

Рита замерла, распахнув водительскую дверцу, но так и не залезая в салон.

— Серьезно? Ты немец?

Марк выразительно вздохнул и тяжело забрался в машину.