Искупление 6

– Прости, - пробормотал я, морщась, когда ее разочарование обрушилось на меня, как словесные пули. – Пожалуйста, не надо меня ненавидеть.

Истекая рвотой и желчью, я боролся с тошнотой, атакующей мои чувства, отчаянно пытаясь пережить мучительное ощущение жжения, охватившее мой организм.

Не надо меня ненавидеть.

Я ненавижу себя.

Я ненавижу себя.

Я ненавижу себя.

***

Когда туман в моем сознании рассеялся, и я медленно осознал свое окружение, я понял, что я чертовски голый в ванной Джонни Кавана, а его жуткий ублюдок фланкер вытаскивает меня из душа.

– Не прикасайся ко мне, блядь!- Я зарычал, отшатываясь от него, только для того, чтобы рухнуть на задницу кучей.

Они говорили со мной, чертовски кричали на меня, но я не мог разобрать ни слова. Я знал, что отвечаю, потому что мои губы двигались, но я не имел ни малейшего гребаного понятия о том, что выходило из моего рта. Это было уязвимое положение, в котором я оказался, быть настолько расстроенным, что я не мог контролировать слова, слетающие с моих губ.

Все было так напряженно.

Все болело.

Тело сотрясала дрожь, я пытался контролировать свое дыхание, поскольку воспоминания о последних двух неделях медленно возвращались ко мне.

Папа.

Шэннон.

Моллой.

Мама.

Даррен!

Шейн.

Боль.

Боль.

Чертова боль.

Подавляя желание закричать, я обхватил голову руками и попытался остановить вращение комнаты.

Боль между моими глазами была настолько сильной, что я почувствовал слабость.

Я слышал, как Даб(человек из Дублина) обсирал меня, говорил со мной свысока, как будто я был куском дерьма, и он был прав.

Это так."

"Он любит твою сестру, мой мозг сказал мне сквозь туман и изъятия. Она больше не сама по себе.

Голова шла кругом, я пытался собрать воедино все, что он говорил, с произошедшими событиями, но мой испорченный разум не подчинялся.

Мой язык извергал яд, выдавая слишком много семейных секретов этому парню, но я больше не контролировал себя. Я потерял себя где-то по пути.

Все, что я мог вспомнить, это Шэннон, упавшую на кухонный пол, и кровь, вытекающую у нее изо рта.

Я был беспомощен.

Чертовски бесполезно.

Я ни хрена не сделал, чтобы защитить ее.

Я бы подвел ее.

Снова.

И затем лицо Моллой вспыхнуло, как неоновая вывеска, на переднем плане моего сознания.

Вина и боль, которые я испытывал, когда думал о ней, затмевали все остальное.

Темнота, которую я всегда чувствовал внутри, была ничем по сравнению с вечной бездной ночи, в которой я оказался.

Я хотел уйти.

Мне нужно было уйти.

Я больше не мог терпеть это.

– Могу я помочь?- Голос Каваны прорвался сквозь мои панические мысли. – Могу я кое-что для тебя сделать?

– Да, ты можешь одолжить мне какую-нибудь одежду.- Мне нужно было убраться нахуй из этого места. Держась за ближайшую раковину, я заставил себя подняться на ноги.