Искупление 6

– Опусти пистолет, Джоуи, - ответила она с грустной улыбкой. – Бой окончен.

– Да, ну, я так долго сражался, что не знаю, как убрать палец со спускового крючка, - пробормотал я, хрустнув костяшками пальцев. – Черт возьми, может быть, я сумасшедший. Может быть, это и к лучшему, что я не могу с ней поговорить. Я уже протащил ее через кольцо.

– Что заставляет тебя думать, что ты «сумасшедший»?

– Ну и дела, я не знаю, - саркастически протянул я. – Как насчет того факта, что я слышу голос моего покойного отца в своей голове, в дополнение к голосу моей покойной матери.

– Травма проявляется во многих формах и вариантах.

– Да, ну, в моей голове я все еще веду войну, которую не могу выиграть. Против людей, которые не могут больше причинить мне боль, но все еще делают. Итак, я считаю, что это немного глубже, чем травма, док.

– Хорошо, Джоуи, - удивила она меня, сказав. – Это действительно хорошо. Продолжай говорить.

Решив, что мне больше нечего терять, я позволил ей забрать это.

Каждая испорченная мысль и представление в моей голове."

"Я не знал, имело ли что-то из этого смысл, и меня это волновало еще меньше.

Она хотела слов.

Что ж, она могла бы их получить.

– Я пытался вытащить их оттуда, так много гребаных раз, но я всегда уступал, - выпалил я. – Всегда была часть меня, которая поддерживала надежду для нее. Так же, как она давала ему надежду. В конце концов, посмотри, к чему это привело нас обоих.

Он убил ее, и я оставался столько, сколько мог, чтобы предотвратить это. Это случилось в ту ночь, когда я ушел, как я могу это пережить? Как я могу когда-нибудь отойти от этого? Чувство вины захлестывает меня.- Разочарованно выдохнув, я прошипел: – Все это кажется таким чертовски ненужным.

Я мог бы предотвратить все это. Я мог бы спасти ее, если бы просто застрял там. Но я потерял это, свой характер, свое терпение, все, что у меня осталось внутри меня, я потерял это в ту ночь. И из-за того, что я потерял это, я в конечном итоге потерял все. У этих детей нет матери, и это потому, что я ушел.

– У этих детей нет матери, потому что их отец – твой отец – убил ее, а не тебя. Он был готов убить всех вас.

– Мне трудно жить, - признался я. – Быть живым – это вызов для меня, потому что я неправильно работаю. Кажется, у меня нет нужных инструментов для выполнения движений.

Я как будто застрял в режиме боя. Я постоянно слежу за опасностью. Не имеет значения, есть это или нет, я запрограммирован на то, чтобы вынюхивать это.

Было не так уж плохо, когда я занимался самолечением. Наркотики сняли напряжение со всего. Жизнь стала терпимой. Пока я не мог прожить и часа без них. Тогда я хотел жить еще меньше.

– Это звучит жалко.

– Ни хрена.

– Продолжай говорить.

– Я никому не могу доверять, - добавил я. – Не тебе. Не моим мыслям. Не людям вокруг меня. Никому.