Испанский любовный обман

Что значит «вернется»?

– Я… э… м-м-м… Даже не знаю. Просто мы…

Слова путались – в голове возникло слишком много вопросов.

– Лина, все нормально. Он ясно высказался о природе ваших с ним отношений. Утром в понедельник первым делом пришел ко мне и поинтересовался, нет ли у компании запретов или ограничений касательно служебных романов.

Сердце, которое было угомонилось за эти дни, опять застучало. Аарон приходил в отдел кадров, чтобы прикрыть нам тылы и успокоить меня, потому что знал – по-другому я не могу. Потому что хотел, чтобы я ничего не боялась…

Слезы опять подкатили к глазам.

– Эй, Лина, все нормально. Никаких проблем. Вам двоим не о чем волноваться.

Нет. Есть о чем. Я придумала себе проблемы и возвела из них непреодолимые препятствия.

– Хорошо, – пробормотала я, стараясь сдержать слезы. – Спасибо.

Ничего хорошего. Я безмозглая дура и все испортила.

– Ну и ладно. – Шерон качнула светлой макушкой, и глаза у нее по-матерински потеплели. – Пожалуйста, все-таки передай ему, что я его жду. Знаю, Аарону сейчас тяжело, но речь о его повышении.

«Ему тяжело». Слова эхом застучали в голове.

Шерон повторила:

– Скажи, пусть зайдет сразу, как только вернется.

– А он… уехал? Что-то случилось?

Та в изумлении округлила глаза:

– Разве ты не знаешь?

Я покачала головой, бледнея сильнее прежнего.

– Нет.

– Лина, тогда это не мое дело, и…

– Пожалуйста, – взмолилась я, отчаянно пытаясь понять происходящее. Меня буквально рвало на части. – Шерон, прошу. Мы поссорились, и я… наговорила лишнего. Неважно. Если у него какая-то беда, я должна знать. Пожалуйста!

Шерон молча на меня уставилась.

– Милая моя, – заговорила она наконец таким тоном, что в голове застучал тревожный набат. – Он улетел домой. У его отца рак. Он в критическом состоянии.

Глава двадцать седьмая

В детстве мне очень нравилось одно шоу – американский сериал, который крутили на испанском телевидении (разумеется, в дубляже). Я его просто обожала. Там показывали старшеклассников с их мечтами и трагедиями, причем сюжет постоянно сворачивал в самую непредсказуемую сторону, кипели нешуточные страсти. Этим сериал меня и зацепил.

Особенно запомнился один эпизод. Он начинался с того, что диктор за кадром спрашивал: «Сколько времени надо, чтобы изменить свою жизнь? Год? Месяц? Или несколько минут?»

Ответ заключался в следующем: когда ты молод, жизнь можно переломить за считаные часы. Взять и вывернуть ее наизнанку.

Я была в корне с этим не согласна.

Чтобы за час (минуту, да что там – считаные мгновения) изменить свою жизнь, необязательно быть молодым. Жизнь постоянно меняется, то быстрее, то медленнее, причем в самый неожиданный момент – когда этого совершенно не ждешь или, напротив, устал гнаться за переменами.