Испанский любовный обман

Она может перевернуться вверх тормашками, вывернуться, развернуть вспять или свернуть в неожиданную сторону. В любом возрасте и, что самое главное, – в любой момент.

Неважно, за сколько времени – за секунду или десятилетие.

В этом главная магия нашей жизни. Бытия.

В двадцать восемь мне доводилось переживать подобные моменты не раз. Иногда на это уходили секунды, когда не успеваешь осознать, что происходит; иногда минуты, часы и даже недели. В любом случае такие моменты я могла пересчитать на пальцах. Как я в первый раз окунула ноги в океан. Как решила математическую задачу. Как впервые поцеловалась. Как влюбилась в Даниэля и разлюбила его. Как вытерпела последующие унижения. Как села в самолет, чтобы начать в Нью-Йорке новую жизнь. Как глядела на сестру, со счастливой улыбкой идущую к алтарю.

Как встретила Аарона…

Что касается Аарона, я не могла выбрать один конкретный момент. На протяжении всего нашего знакомства он придавал моей жизни особый смысл.

Засыпать у него в руках. Видеть, как на губах появляется улыбка. Просыпаться от звуков его голоса, от его тепла рядом. Смотреть, как он хмурится. Как уходит. Страдать без него…

Все это оставило в моем сознании неизгладимый след. Изменило. Сделало человеком, способным любить, доверять, открывать душу, нуждаться в ком-то и отдавать ему себя."

"Было много событий, заставивших без памяти в него влюбиться. Но один момент, когда я четко поняла, что обязана сесть на самолет до Сиэтла и найти его, стал переломным. Я осознала, что зря отпустила Аарона – слишком рано, бестолково и глупо. В тот момент поняла, что в жизни важно одно – пойти к нему. Броситься в объятия, невзирая на любые препятствия. Быть рядом, когда ему нужна поддержка.

Меня мучило только одно – вдруг я опоздала… Упустила момент, когда могла изменить свою жизнь.

С этими мыслями я еле вытерпела шесть часов полета до Сиэтла, раздираемая слепящей надеждой и невообразимым ужасом от предчувствия потери. Когда самолет приземлился, я так и не решила, радоваться ли мне, что скоро увижу Аарона, или лучше готовиться к тому, что меня отправят домой.

Я думала об этом, когда брала такси и мчалась в первую больницу из перечня онкологических клиник Сиэтла, где в регистратуре спросила Ричарда Блекфорда – имя я нашла в Интернете исходя из того, что Аарон рассказал о своем прошлом.

Эти мысли не оставляли меня и потом, когда я развернулась, села в новое такси и поехала в следующую больницу. Потом в третью.

Даже когда с облегчением и трепетом, на подгибающихся ногах, наконец услышала, как медсестра спрашивает, кем я прихожусь пациенту, этот вопрос по-прежнему набатом стучал в голове.

Особенно когда я шагнула в лифт, спустя целую вечность доставивший меня в приемный покой.