Камуфлет

Барон Фредерикс хмыкнул:

— Честность вещь замечательная, но в разумных пределах. Особенно на службе… Я не стану нынче подписывать приказ о вашем отстранении. Формально результат есть, даю еще сутки. И активней привлекайте этого Ванзарова, раз он такой прыткий.

— Слушаюсь! — Полковник щелкнул каблуками, образцово развернулся и вышел.

Оставшись в одиночестве, Александр Иванович пробормотал:

— Вот ведь хитрый змей! — И нехорошо выругался. Вымещая досаду, пнул сапогом подножие мраморной статуи. По телу Артемиды прошла дрожь, но богиня-охотница продолжала сквозь века погоню за добычей.

Августа 8 дня, начало первого, +22 °C

Редакция газеты «Новое время», Невский проспект, 40

Что называется, и не думал, а стал добычей. Налетел репортер уголовной хроники и потребовал интервью по текущему моменту. Раз и.о. начальника сыскной полиции оказался в редакции, а то ведь прорваться к нему прессе невозможно, а читатели жаждут знать… В общем, Родион Георгиевич согласился ответить на три вопроса. И отвечал уже на десятый.

Все, что хотела знать общественность в лице растрепанного репортеришки было на удивление банальным: когда будет побеждена преступность? Что намереваются делать с хулиганами? Как пресечь воровство в империалах? Что делать с грубостью городовых? Ванзаров, как мог, отдувался за грехи министерства и уже дозрел пресечь допрос, как борзописец вдруг спросил:

— Можно ли победить зло? — И принялся кропать в блокноте, не дожидаясь ответа.

— Нельзя, — жестко сказал Ванзаров.

Карандаш замер, репортер моргнул и переспросил:

— Как-с?

— Зло приятно и очаровательно, умело и изобретательно, оно выгодно и очень полезно.

— Вот именно! — От удивления репортер забыл строчить.

— Нет, добру не справиться.

— А что же тогда?

— Упрямство. Лучфего оружия против зла не придумано. Вступая с ним в бой, надо знать твердо: ты уже проиграл. Тогда победа возможна. Мы сражаемся не со злом, мы сражаемся сами с собой. Особо полезно одолеть беса вседозволенности в собственной дуфе…

— А как же возмездие злодеям?! — почти вскричал представитель прессы. Было от чего потерять голову: подобных интервью никто не давал.

"Родион Георгиевич потянул человечка за лацкан и отчетливо проговорил:

— Возмездие в том, что дерзнувфий становятся фестеренкой в замысле высфей силы. И это все, любезный…

— Умоляю, последний вопрос!.. Вы рыцарь справедливости?

— Эк, куда хватил! Я чиновник сыскной полиции.

Узнав, где найти редактора утреннего выпуска, Ванзаров отодвинул с дороги надоедливую муху пера.

В комнату каким-то чудом впихнули десяток столов, завалили ее горами бумаг, обрезков и типографских полос.