Камуфлет

Лишь один вопрос упрямо не поддался криминалистической логике: откуда у злоумышленника уникальный выбор взрывчатки? В одном месте разные составы пироксилиновой группы не хранятся. Это строго запрещено правилами. У всех особые условия безопасности. Выходит, преступник ездит по военным складам, как кума по ярмарке, и выбирает что душе угодно?

Размышлениям Аполлона Григорьевич не суждено было разродиться откровением. Ввалился господин неопрятного вида и заявил:

— Куда ложить?

Субъект держал деревянный ящик, в каких перевозят стекло.

Лебедев молча указал на лабораторный стол, заставленный химическими приборами.

Ящик опустился с грохотом.

— Велено сложить с телом, — заявил субъект.

— С каким телом, любезный? — Криминалист пустил струю дыма в лицо гостя. — У вас, что в Охранном, не учат, как полагается докладывать старшим чиновникам Департамента полиции? Так я тебя быстро обучу. А ну, встал смирно, отдал рапорт по форме, скотина!

Агент, видимо, недавно принятый в «охранку», еще не знал, что бывают господа, которые не боятся грозного имени его ведомства, а сами кого хошь напугают. Урок был усвоен стремительно.

Господинчик сорвал шляпчонку, вытянулся струной, как позволил коротковатый пиджачок, и, запинаясь, доложил, что его благородие ротмистр Модль направляет их благородию найденные части тела и просит как можно скорее установить, что они принадлежат трупу, доставленному из Выборгского участка для опознания в морг академии.

Аполлон Григорьевич еще маленько поучил наглеца и с позором выставил вон. Как только дверь за субъектом тишайшим образом затворилась, криминалист подскочил к ящику и жадно сорвал крышку, прилаженную мелкими гвоздиками.

Обе руки и ноги, несомненно, принадлежали одному человеку. Рваные краям и ошметки плоти указывали на взрыв — если клыки вампира или дикого зверя, исключаются. На первый взгляд, они, несомненно, принадлежали «чурке». Оставалось приладить их к телу.

Внезапно криминалиста посетила мысль, да такая простая и очевидная, что даже странно, как она сразу ускользнула от внимания. В общем, гениальная мысль.

Аполлон Григорьевич покопался в ящике в поисках головы, ничего не нашел, буркнул:

— Вот ведь охранщики, вечно потеряют самое важное!

И, засучив рукава вчерашней сорочки, окунулся в работу.

Августа 8 дня, половина третьего, +23 °C

На Офицерской улице, потом на Екатерининском канале

На службу, на службу спешил коллежский советник. От Мойки до Офицерской добрался быстрым шагом, чтобы утешить мысли и чувства, чтобы выглядеть уверенным и сильным, чтобы образ жены, томящийся в застенках, не учащал пульс. И за десяток саженей до Управления вполне овладел собой. Он уже шагнул на ступеньку, как вдруг дежуривший городовой сделал нечто необъяснимое.