Камуфлет

Родион Георгиевич раскланялся и прошел. Поднявшись на третий этаж, обнаружил дверь лаборатории Лебедева закрытой наглухо. Какой-то чиновник сообщил, что господин криминалист срочно отбыл в Медико-хирургическую академию.

Что делать теперь? Сотрудников отняли, филеров больше нет, скоро в участках будут знать, что коллежский советник отстранен. Дурные вести летят впереди нас, а исполняются с охотой и удовольствием.

И ни одной зацепки.

Шрифты пишущих машинок Управления и Казанского участка доказали полную свою непричастность. А список Морозовых теперь бесполезен.

Во-первых, искать следовало уже не Морозова, а Ленского, хотя с тем же успехом можно гоняться за Онегиным — фамилия явно вымышленная. А во-вторых, даже одного подходящего Петра Николаева Морозова не нашлось: или старше, или младше, или вовсе почетный купец, домовладелец да церковный староста. Судя по всему, у юноши только имя было настоящим. Но как сыскать Петра в Петербурге?! А где искать убийцу Меншикова и прочих содалов?

Еще приятный вопросик: откуда взялись конечности? Вряд ли Модль пойдет на грубую фальшивку, отпилив в ближайшем морге парочку рук.

Видимо, они принадлежат «чурке». То, что голову не нашли, как раз и подтверждает эту версию. Но вот загвоздка: как могли обнаружить их утром в понедельник все сразу, если «чурку» возили в субботу? Не пролежали бы они двое суток да по жаре, запашок-с указал. Следовательно, куски тела разбросали нынче ночью. Было как раз прохладно.

Тогда другой вопрос: как об этом узнала «охранка» раньше участков? Допустим, Шелкинг смертельно обиделся и сообщил «куда следует» о безымянном трупе. Но про обрубки-то не мог! Выходит, Модль знал, где искать, или его предупредили.

Неужели, среди содалов у него информатор? Верится с трудом. Видать, господа из «Первой крови» разыграли двухходовую партию. Ход первый: сыскная полиция обнаруживает торс, второй — «охранка» находит все остальное. А уж лбами столкнутся сами. Что остается? Искать случайные совпадения.

Родион Георгиевич спустился на этаж и вошел в канцелярию.

Как и полагалось рядовому чиновнику, который никогда не станет начальником департамента, господин Берс корпел над бумагами. Переписывал и сверял.

Тень над столом выросла так внезапно, что коллежский асессор поставил кляксу.

— Родион Георгиевич? — с глубочайшим удивлением произнес он и тут же схватился за сердце. — Что с Антониной?!

Ванзаров уверил, что с племянницей все в порядке, если она не выходила из дома. Во всяком случае, пока.

Берс подбежал к графинчику, налил полный стакан и осушил до дна. Повадка пить залпом воду выдала в нем раскаявшегося пьяницу.

— А я уж решил — все… Пришли сообщить… — Николай Карлович держался за сердце.