Камуфлет

— Выходит, Рябова можно отпускать? — с легким сожалением в голосе спросил Джуранский.

Вот тут пришел черед удивиться Родиону Георгиевичу. Оказалось, что со вчерашнего дня балерун оплакивает князя в застенках Казанского участка.

Пришлось замолвить словечко за узника.

— Слушаюсь, — недовольно буркнул ротмистр. — Пусть этот танцор-фотограф катится на все четыре стороны…

— Что значит «фотограф»? — насторожился Ванзаров.

— Да он увлекается любительской фотографией, дружка своего сердешного щелкал…

Коллежский советник повернулся лицом к помощнику:

— Мечислав Николаевич, вспоминайте хорофенько: на квартире Рябова был фотографический аппарат?

Джуранский подтвердил, что тренога валялась, и не забыл добавить про химические реактивы в домашней фотолаборатории, прокисшие до неприличия.

— Не припомните, занавес в ярких хризантемах на стене?

И занавес помощник описал довольно точно. Только не занавес, а гардины на окнах.

— Где живет Рябов?

— Вон в том доме. — Ротмистр выставил указательный палец в направлении изгиба Екатерининского канала. Стало быть, до особняка князя тихим шагом минуть десять.

Родион Георгиевич с досады хлопнул ладонью по перилам набережной:

— Так что ж вы молчали! А ефе депефи рассылали!

Джуранский опешил:

— Прошу простить, вы не спрашивали.

— Меня куда больфе вдохновляют прозревфие свидетели, — продолжил Ванзаров. — Это какая сила внуфения должна быть, чтоб три мужика крепколобых видели, чего не было, и при этом не могли вспомнить, кто над ними подфутил. Сами слыхали от Пряникова: господин средних лет и среднего возраста. И все. Даже мы с вами, ротмистр, подходим! Пожалуй, тут личное опознание не поможет.

— И в кофейне упустили…"

"— Не упустили, а дали погулять… Что ж, коллега, мы находимся на пороге больших событий… Пусть и не знаем, кто кашу варит. Но быть готовы должны ко всему. Строжайше предупредите филеров у мастерской Кортмана: не важно, кто приедет, пусть проследят, куда отвезут фигурку. Да, и позаботьтесь, чтобы мсье Жарко не уехал хотя бы дня два. Он может понадобиться. Отведите его хоть к Звягинцеву, вдруг с нервическим доктором получиться. А мне пора…

— Может, с вами поехать? — обеспокоился Джуранский.

— Не стоит, у меня путь неблизкий, за город.

Августа 9 дня, два часа пополудни, +18 °C

В парке дачного поселка Озерки

Ездить за город летом — манера сугубо вредная. Нет там ничего хорошего. Деревьев и в городе достаточно, а воздуха и так полные крыши. Если уж отправляться на природу, то по крайней нужде. Скажем, спасти семейство от тюрьмы, а себя — от неминуемого заточения. Смешно сказать, осталось меньше восьми из отведенных часов.

Между тем пролетка катилась размеренной рысью.