Камуфлет

Когда игла граммофона с шипением забегала по кругу, Преферанский уже знал такое, что действительно отрезало ему дорогу назад. Одно лишь произнесение вслух подобного требовало немедленных действий от жандарма. С другой стороны, открывались перспективы, от которых дух захватывало.

— Таков план, — закончил Александр Васильевич. — Что думаете?"

"Преферанский выразил лишь сомнение: сил может не хватить. Но гость уверил, что возьмет на себя переговоры. Нужно-то согласие всего троих: Трепова, Рачковского да начальника Петербургского гарнизона. Да и не столько участие, как одобрительное невмешательство.

Тут жандармского корпуса полковник одернул мундир и встал по стойке «смирно»:

— Я вам верю. Готов идти до конца.

Герасимов поблагодарил сдержанно, но руку пожал твердо. А потом шепотом назвал три буквы, которые станут сигналом к великому событию. И обещал накануне телефонировать.

Августа 7 дня, лета 1905, половина второго, +25 °C

Управление сыскной полиции С.-Петербурга, Офицерская улица, 28

— У аппарата! — строго сказал он в черный амбушюр.

— Э-э-э, Филиппов? — Голос на том конце казался неуверенным.

— На время отпуска начальника сыскной полиции замефающий его, помофник начальника сыскной полиции коллежский советник Ванзаров, — выпалил одним духом Родион Георгиевич, потому что узнал директора Департамента полиции Гарина — человека на должности месяц и совершенно чужого ведомству.

— О, прекрасно, вы то мне и нужны, голубчик… — Директор замялся, и Ванзаров подсказал свое имя-отчество. — Как дела в сыскной полиции?

— Готовимся провести полицейский обход на Горячем поле и Обводном канале.

— Ну, и чудесно… — Гарин натянуто кашлянул. — Я беспокою вас вот по какому делу…

— Слушаю, Николай Павлович.

— Сегодня занимались убийством князя Одоленского? Прекрасно. Приказываю провести дознание без всякой огласки. И чтоб ни один репортер не пронюхал. Полная секретность для газет. И своих предупредите. Рот на замок, результаты будете докладывать лично мне. Ясно?

Только и оставалось брякнуть: «Будет исполнено».

Гарин мило попрощался, но осталось недоумение: откуда директор узнал сегодня, в воскресенье, о смерти князя? Ведь доклад по происшествиям в столице должен попасть к нему только завтра утром.

Ванзаров подписал бумаги, отдал дежурному, запер кабинет Филиппова и перешел к себе.

Около двери уже топтался Джуранский.

Даже великим людям требуется разрядка после пережитых треволнений. Что уж говорить о коллежском советнике! Родион Георгиевич усидеть не мог и принялся вышагивать от окна до окна, разглаживая усы. Мечислав Николаевич остался стоять, несмотря на уговоры.