Камуфлет

Говорят, что выглядит она чрезвычайно просто: не каморка, а чулан даже, без окон, всегда темный и затхлый, из мебели — шкафы-картотеки, рабочий столик с лампой и скрипучий стул, ни сейфа, ни тайника. Шепчутся, что попасть в нее можно через кабинет директора Департамента Полиции, да и то если отодвинуть нужную портьеру, за которой скрывается гладкая, без ручки, дверь, оклеенная обоями в цвет стен. А ключ хранится у Самого, передается в руки преемнику. Что ж скрывается там?

В середине прошлого века в Министерстве внутренних дел появилась особая картотека, в которую стали собирать донесения филеров, полицейских, городовых, врачей, прислуги, тайных агентов, дворников и доносы честных горожан, касающихся только одного предмета: мужеложцев столицы.

Невзирая на их общественное положение: от актеришки до министра."

"К заведенному делу прикладывалась фотографическая карточка, подробный список любовников и друзей, как бывших так и нынешних, причем обоего пола, описывались даты и места встреч. А еще с канцелярской прямотой сообщалось об интимных пристрастиях и способах их удовлетворения.

Для чего была нужна картотека, осталось загадкой.

Никаких карательных мер против господ, взятых на учет, не предпринималось. Они делали карьеры, получали чины и награды. Даже происшествия совершенно скандальные, к примеру с молодыми солдатиками, оставались без последствий. В столице отношение к мужеложцам было либеральное. Императоры Александр III и Николай II прощали не только Чайковского и князя Мещерского.

По заведенным делам регулярно составлялись записки и отправлялись куда-то наверх. Кто их читал, какие делал выводы, оставалось неизвестным.

Но заведенный порядок действовал безотказно. Картотека процветала и полнилась новыми подробностями. Только вот добраться до нее невозможно. Зато другое негласное собрание хранилось буквально в стенах Управления сыска.

Как только Филиппов принял столичный сыск, то сразу организовал свою маленькую картотеку мужеложцев, а доступ к ней закрыл вовсе.

Дежурившему чиновнику Родион Георгиевич сообщил, что подпишет документы в кабинете начальника, потому что ожидает телефонограмму из министерства, попросил не беспокоить с докладом полчаса и запер дверь.

Стены покрывались картинками, фотографиями, наградными листами и прочей мишурой, чем сильно отличались от спартанской пустоты кабинета Ванзарова. Портьера прикрывала вход в заветную комнату.

Занавес был отдернут решительно. Узкий след на обоях указывал дверь, замочная скважина пряталась под изгибом орнамента. Он порылся в кармане, выудил проволочку, вставил в отверстие, поддел и нажал. Замок хрустнул. Зацепив мизинцем прорезь, осторожно дернул на себя. И дверь мягко приоткрылась.