Камуфлет

Полковник выслушал молча, вопросы не задавал, ничему не удивился. Даже подрыв гремучей ртути оставил его внешне спокойным.

— Не могу сказать, что гибель князя меня опечалила, — наконец проговорил он. — Но в нашем договоре она ничего не меняет.

— Позвольте, мы договорились…

— Вы приняли обязательство, — поправил Ягужинский. — Прошу это учесть. Нам не важно, жив или мертв Одоленский. Перед вами поставлена задача установить лиц, представляющих большую опасность, чем он. Они почувствовали угрозу и устранили князя. Да, дело осложняется. Но найти их надо. Хотя бы как убийц последнего отпрыска княжеского рода.

Теперь очевидно: Одоленский был мелкой пешкой. Нам нужны ферзи и короли. До катастрофы два дня. Продолжайте розыск, умножив усилия.

— Для этого требуется попасть в особую картотеку министерства.

— Исключено. У меня нет полномочий. И никто их не даст. У вас все?

Родион Георгиевич попросил минутку, неловко полез во внутренний карман, замешкался, а тут еще пролетку качнуло, он принялся извиняться — в общем, довести полковника до красного каления оказалось несложно. Наконец извлек снимок, уже помятый, и передал «живую картину» обратной стороной.

Иван Алексеевич прикоснулся к листку с неприязнью, перевернул и на секунду не совладал с собой.

— Где взяли? — зачем-то шепотом спросил он.

— В доме покойного князя Одоленского. — Ванзаров наивно улыбнулся. — А разве у вас нет такого же?

— Это невозможно.

— Снимок найден при осмотре места преступления.

— Спрятан в тайнике?

— Почти. Стоял на каминной полке.

— В гостиной?!

— В спальне. Снимок вложили в рамку, она находилась напротив постели, на которой князю взорвали горло. — Родион Георгиевич не врал, но мелкие детали не стал уточнять.

Шевелением губ Ягужинский послал проклятие на чью-то голову.

Это кое-что открыло. Во-первых, среди прислуги Одоленского у полковника есть свой человек, который ничего не знал о снимке. Значит, не он его ставил, и осведомитель точно не Бирюкин. Но, главное: в биографии князя этого снимка не должно было быть.

— Могу ли знать, кто этот юнофа? — вежливо спросил коллежский советник.

— К делу не относится, — отрезал Ягужинский и, пряча фотографию, добавил: — Об этом снимке не должен знать никто.

Сыщите негатив, буду ваш личный должник.

— Сделаю, что смогу. И поэтому, профу убрать вафих филеров.

— Каких филеров? — Полковник опять выдал себя. — То есть, где заметили?

— Напротив моего дома, напротив управления и вообще болтаются под ногами. Если поручили дело мне, не стоит следить за каждым фагом.

Вот ведь как: не его это люди мелькали рядом с особняком и вчера ночью в переулке! Однако разгромить наголову начальника дворцовой охраны — удовольствие редкое.

Пролетка, сделав круг, вернулась к вокзалу.