Камуфлет

Меншиков на мгновение задумался, но тут же улыбнулся и погрозил пальчиком:

— Ай да шутник, господин Ванзаров! На этакой ерунде хотите сделать из меня без вины виноватого. Думаете, я в чем-то могу признаться? Я служу закону, а не преступаю его.

Родион Георгиевич улыбнулся:

— Дорогой мой, вы и так с головой себя выдали.

— Что за бред, любезный?

— Только логика, милейфий. Приводим вас в чужой дом, соверфаем непонятные действия, сажаем в кабинет, а вы, даже не интересуетесь: почему князь позволяет полиции распоряжаться. Не странно ли? Нет. А почему? Потому, что знаете: князя тут нет.

А откуда знаете? Одоленского ведь не было в бане и синематографе.

Штабс-ротмистр проявил закалку характера и снова улыбнулся:

— Скрутили, напугали, я и вправду забыл спросить: что с князем?

— Вернее было спросить: «где»… Князь убит.

— Да что вы? Какой ужас!"

"— Поэтому ожидаю признания: как вы убили Одоленского?

— Ни малейшего желания говорить.

— Какая досада! — Родион Георгиевич дернул ус и печально сморщил лоб. — Видимо, придется мне…

— Прошу вас, не стесняйтесь.

— Итак, вчера вы условились провести с князем вечер.

Где, не столь важно. Около часу ночи Одоленский пригласил ехать к нему, но вы захотели пройтись. Потому что в кармане хранили пузырек с гремучей ртутью. — Родион Георгиевич внимательно следил за реакцией Меншикова. — Придя в особняк, прикрываете лицо цилиндром, чтобы слуги не узнали. В спальне соглафаетесь предаться любви. Но князь хрипел и кафлял, поэтому советуете чудодейственную мазь. Одоленский раздевается и ложится в постель. Даете склянку, он насыпает на горло серый порофок, мажет им пальцы. Накрываете его одеялом и отходите в сторону. Князь начинает втирание. Раздается хлопок. Дело сделано. Кладете труп на бок, закрываете одеялом и тихо покидаете спальню через окно. Следы фульмината ртути найдем на вафей одежде или в квартире. Но если имеете верное алиби, готов рассмотреть беспристрастно.

Подозреваемый повел себя на удивление спокойно:

— Коли знаете, что от меня нужно?

Родион Георгиевич встал и приблизился:

— Убийство князя — личная месть, или вам поручили привести в исполнение приговор?

— Это все?

— Имя юнофы, которого три дня тому удуфили во время акта мужеложества, затем расчленили, а потом возили по городу в ковчежце, якобы, украденном у князя.

Штаб-ротмистр поманил пальчиком:

— Дражайший Родион Георгиевич, почему я должен отвечать? — прошептал он и хитро подмигнул.

— Да потому, бесценнейфий Кирилл Васильевич, — шепотом же ответил Ванзаров. — Стоит сравнить даты вафих дежурств с получением писем, так взволновавфих барона Фредерикса, как полковник Ягужинский с вас фкуру живьем сдерет.

На лице храброго штабс-ротмистра дрогнул нерв.