Исповедь на краю

 – Где сейчас люди деньги берут? Где могут, там и берут. А мы хотели сдать без формальностей и небедному человеку. А то нашим знакомым привели бедного студента из агентства, тот дал двести долларов аванса и в тот же день с дружками вывез мебель, технику, ковры. Мы считаем, нам повезло с жиличкой. Она одна, без детей, квартиру в порядке содержит, домработница к ней приходит раз в неделю.

– Не знаете, как найти домработницу?

– Нет. Откуда? А в чем дело? Почему вы Сандру ищете?

– Да так. Следствие у нас по одному делу. К ней есть вопросы как к потенциальному свидетелю. Если она к вам заедет, позвоните мне, пожалуйста, – попросил Слава без особой надежды.

* * *Станислав и Яна даже не успели поблагодарить Александра Сергеевича. После многочасовой операции он вышел к ним и сухо сказал:

– Все прошло нормально. Почка должна прижиться. Сейчас многое решает уход. Наймите квалифицированную сиделку, а еще лучше – двух. Не оставляйте его без внимания ни на секунду… Если меня не будет какое-то время, вашего сына поведет Екатерина Ивановна. Очень хороший врач, ассистировала мне во время операции. Извините, я очень устал.

– Александр Сергеевич, позвольте мне все-таки… – Стас впервые за многие годы робел и не мог найти слов.

– Я сказал – со мной никаких расчетов, никаких благодарностей. Я на зарплате. А с клиникой вы расплачиваетесь по контракту.

– Но мы же совсем не об этом, – вмешалась Яна и расплакалась. – Мы не знаем, как себя вести, что вам сказать. Вы же для нас сейчас самый родной человек, как вы этого не понимаете.

Станислав посмотрел на Яну удивленно и благодарно, а Александр Сергеевич помедлил.

– Я понимаю. Но мне очень тяжело. Мы друг другу теперь действительно не чужие люди.

Мой сын умер, ваш мальчик будет жить и за него. Мы потом поговорим. Еще раз простите, мне нужно уйти. Жена ждет.

К Петеньке родителей не пустили. Они позвонили Инне Дмитриевне узнать, наняла ли та сиделок, и долго еще разговаривали с дежурной медсестрой о том, как все-таки отблагодарить Александра Сергеевича.

– Знаете, – сказала та, – его не все у нас любят. Он очень строгий, неразговорчивый. Ну, такое горе у человека – рак мозга у сына. Но я, когда услышала, что его мальчик умер, сразу подумала, что он может так поступить.

 – Она оглянулась вокруг и зашептала: – Я расскажу вам, как было, вы только больше никому… После трепанации черепа его ребенка сюда привезли уже в коме. Он отменил все операции и сидел с ним несколько суток. Черный был. Потом вышел и говорит: позвоните жене, пусть приедет. Я сразу поняла, что мальчик умер. Он встретил жену в коридоре, ничего не сказал, только обнял. Потом они вошли в палату. Она сразу страшно так закричала. Я схватила ампулы с сердечными, успокоительными, побежала к ним. Он все взял и говорит: я сам.