Исповедь на краю

– Что это? Кто ее раскрасил? Зачем?

– Это я. Совершенно бессознательно. Знаешь, смотрела на снимок и вдруг вспомнила одну знакомую. Она, естествено, взрослая, блондинка, с ярким гримом.

– Что за знакомая?

– Ее Сандра зовут, не знаешь?

– Откуда мне знать.

– А девочку эту знаешь? Посмотри внимательно.

– Чего мне на нее смотреть. Первый раз вижу. – Ира вернула Дине снимок.

– Почему-то мне кажется, что не первый. Слишком много вопросов ты задала, увидев фото, которое тебе ни о чем не говорит. Не подумаешь?

– Да пошла ты. Я спать сюда пришла. Мне успокоительное дали.

Директора, что ли, позвать, чтоб тебя вывели?

– Не надо. Я сама уйду. Просто мне кажется, что на снимке дочка Олега Федорова. Внебрачная. Точнее – добрачная.

Ира вскочила, подбежала к двери и закрыла ее на задвижку.

– Ты кто такая? Зачем ко мне пришла? Говори, что надо, а то…

– Угрожаешь? Почему? Разве фото имеет к тебе отношение? Или ты Олега Федорова знаешь?

– Да я понятия не имею, о чем ты тут бормочешь.

– Серьезно? Знаешь, я иногда принимаю участие в показах моделей. И легко могу представить, как выглядит женское лицо до макияжа и после.

Иногда результат просто неузнаваемый. Есть лица, созданные для грима. Он ложится на них, как на чистый лист. У тебя именно такое лицо.

– Ну и что?

– Я видела Сандру с Олегом Федоровым, а тебя с его племянником, Егором. Помнишь, ты приходила? Олег еще в тот вечер напился? Я долго думала, кого Сандра мне напоминает. А потом благодаря этому снимку поняла. Она никого не напоминает. Просто это один человек – блондинка Сандра и серая мышка Ира Козлова. Думаю, если поискать в твоей квартире на улице «Правды» или на Щелковском шоссе, там найдутся парики и контактные линзы.

Шубы, туфли на высокой шпильке… Я видела сегодня утром Олега.

Ира метнулась к Дине, легко бросила ее на кровать и сжала шею.

– Кому еще ты рассказала это? – Колено Иры больно давило живот.

– Никому, – прошептала Дина. – Отпусти, что ты делаешь? Сюда сейчас войдут.

– Не войдут. Пока ты, сучонка, не скажешь, почему шпионила. А можешь и не говорить. Все равно тебе не жить больше. Говоришь, Олега видела? Понравилось зрелище? Ты еще лучше будешь.

Дине не хватало воздуха, страшно болело горло, она попробовала отодрать руки Иры от шеи, но они показались ей железными.

Господи! Глупость наказуема. Ясно же было: это маньячка! Убийца. Ей безразлично, что будет потом. У нее глаза сияют безумным торжеством!

– Ты не знаешь, – прохрипела Дина из последних сил почти беззвучно. – Твоя мать повесилась.

– Что ты сказала? – Руки Иры ослабили хватку. – Ты знаешь мою мать? Кто она? Говори!

– Вера Козлова из Александрова. Она повесилась… Но ее спасли.

В дверь постучали.

– Подождите, – спокойным голосом произнесла Ира. – Мы разговариваем.