Исповедь на краю

И вдруг дитя! Диво! Я думаю, кто-то послал нам спасение. Посмотри, какая она красивая. Она похожа на тебя.

– Я не такая красивая, – улыбнулась Лида, несмотря на то, что подбородок у нее дрожал. – Я все поняла утром. Твои ключи в прихожей… Ты считаешь, у нас может что-то измениться? Мы сможем вырастить ребенка? Но если найдется мать…

– А мы все равно будем где-то рядом. Понимаешь, трехмесячные дети не ходят погулять по лесу. Их или бросают, или забывают, или дают возможность украсть их негодяям.

– Ну, ты уже все решил, ты отказал матери в понимании. Что ж ты с ней сделаешь, если она найдется? Пойми: мы этому ребенку – никто.

– Я все понимаю. Просто не хочу никому ее отдавать. Лида, я такое испытал, когда она шевелилась и кряхтела у меня на руках. Я загадал: удастся ее спасти, мы будем еще счастливы.

– Давай ждать, – придвинула к себе стул Лида.

Они ждали несколько дней. Лида уезжала на ночь домой, а Александр Сергеевич оставался в клинике. А потом ему позвонили и сказали, что о пропаже грудного младенца в последние три месяца никто не заявлял. Лида пришла в себя первой, уверенно подошла к кроватке, умело взяла на руки ребенка и прижала к себе движением собственницы.

– Как ее назовем? – спросила она у мужа.

– Алиса, – не задумываясь, ответил тот.

– Конечно, – засмеялась Лида впервые за последние годы.

* * *Утром Павел Иванович дал Сергею и Дине почитать протокол допроса Козловой. Факт убийства она отрицала. Рассказала многое. В основном страшные, циничные вещи. Участие в похищениях детей признала после того, как ее опознала Ольга из детской поликлиники, доверившая ей ребенка. Увидев фотографию Андрея Ильича, Ирина показала, что действовала по сговору с ним.

Якобы он с ней и расплачивался. Назвала адрес дома в Мамонтовке и сообщила, что передавала детей немой старухе Антонине, которая смотрела за ними.

– Отвечает она, как нормальная. Подтверждает лишь то, что следствию уже известно. Никаких других имен, адресов, сведений не назвала, – отметил Сергей.

– Да, крепкий орешек. И все-таки мне кажется, что, когда Ирина хохочет и закатывает истерики, она не косит.

– А когда она впадает в истерику? – поинтересовалась Дина.

– Когда разговор касается Олега Федорова и его семьи.

– Да, это, конечно, больное, – заметил Сергей. – А почему она сказала Олегу, что убила Марину?

– Говорит, хотела сделать ему больно.

– А чтоб было еще больнее, стала молотить по нему каблуком. Логично. Может, она кого-то наняла?

– Может, но не говорит об этом.

– Но она признала, что была тем утром в квартире?

– Сказала, что могла быть. Зашла, мол, на всякий случай. Вдруг Олег дома.

– Нет! – воскликнула Дина. – Это неправда. Она знала его расписание.