Исповедь на краю

* * *Павел Иванович Калинин, следователь МУРа, позвонил другу Сергею не только потому, что тот занимался делом об убийстве Марины Федоровой как частный детектив. Главная причина была в том, что Павел Иванович терпеть не мог допросов в психушке. Всегда можно понять, когда нормальный человек говорит правду, а когда врет, будь он хоть трижды опытный подонок. А бред психов рассчитан на человека более праздного или мечтательного, чем Павел Иванович. Прерывая то, что ему казалось лирическими отступлениями, он часто загонял подозреваемого (как правило, шизофреника) в глубокий ступор.

Когда Степана привели в кабинет заведующего отделением, Павел Иванович и Сергей синхронно подавили тяжелый вздох. Мягко говоря, этот человек не «косил» под невменяемого. Все было на лице. Больной смятенный взгляд, страшная бледность, искусанные в кровь губы.

– Садитесь, Степан, – мягко пригласил Сергей.

– Вам сказали, для чего я пригласил следователя? – стоя спросил Степан.

– Да, конечно.

– Тогда нечего здесь сидеть. Запишите: я убил Марину Федорову, девочку из нашего дома. Я распишусь и пойду. Мне надо пить лекарство.

– И все-таки присядьте, пожалуйста, – попросил Сергей. – Вы же образованный человек, знаете, что такое презумпция невиновности. Вам придется убедить нас в том, что вы совершили убийство.

– Мне же говорили: признайся. Я признаюсь.

– Почему же вы раньше это отрицали?

– Не знаю.

– Почему решили сейчас признаться?

– Голос был.

– Теперь-то уж точно вам придется сесть. Объясните поподробней насчет голоса.

Степан сел на краешек стула.

– Голос был: признайся, что ты убил.

– Вы убили Марину Федорову?

– Да.

– Как вы это сделали?

– Взял нож, пошел к ним в квартиру…

– На каком этаже они живут?

– На шестом.

– Дальше.

– Позвонил в дверь. Она мне открыла.

– Но девочка никому не открывала без разрешения родителей. Вы что-то ей сказали?

– Да. Я сказал, что хочу показать ей картинки.

– Она вас узнала?

– Сначала нет, но я объяснил, что я сын бабы Лиды. Моя мать иногда сидела с ней, когда Вера просила.

– Дальше.

– Она открыла. Я ударил ее ножом.

– Куда?

– Не помню. Кажется, в живот. Потом еще ударил. Не помню, сколько раз. Потом отрезал голову.

– Зачем?

– Чтобы положить на алтарь Сатаны.

– Почему же вы этого не сделали?

– Кажется, я испугался… Плохо помню. Я ушел.

– Где орудие убийства?

– Я спустил нож в мусоропровод.

– В квартире Федоровых не обнаружили ваших следов и отпечатков пальцев.

– Я надел на ботинки целлофановые пакеты. Был в резиновых перчатках матери.

– Все это тоже бросили в мусоропровод?

– Да.

– Почему вы решили убить именно Марину Федорову?

– Я чувствовал, что должен принести жертву. Она подходила.