Истинная для Ледяного Дракона. Княгиня Южного предела

 — Ну, давай.

— Если хочешь, чтобы тебя любили, надо не драть котам уши, а чесать за ними.

— Ты невозможная, — смеётся Альва, и сейчас кажется мне человеком, почти кажется.

— Так покажешь, как открыть плиту изнутри?

Альва пожимает плечами:

— Изнутри даже проще, чем снаружи, но зачем это тебе? Чтобы ещё больше страдать, зная, что один из замков открыт, а ты не можешь этим воспользоваться?

— Ну это будет моей заботой.

— Тогда смотри.

На этот раз я внимательно слежу за рукой Альвы. Действительно, несложно.

— Ну всё, с тобой было интересно, и, быть может, я даже буду навещать тебя здесь, когда мне станет скучно. Очень уж ты необычная. Шагай вперёд. Мне ещё в Восточный Предел надо лететь и желательно сегодня. Раз уж через Айварса не удалось до короля добраться, попробую через Рингилейва.

— Кто это?

— Ты даже этого не знаешь?

Пожимаю плечами:

— Я здесь недавно.

— Один из братьев Айварса. Мы пришли.

Магический шар взлетает под потолок и разрастается, освещая пространство. Синий свет выхватывает из тьмы неподвижные силуэты. Когда я понимаю, что это застывшие фигуры людей, ахаю.

— Что тебя так встревожило? — к Альве возвращается её обычный язвительный тон. — Это же не котики. Это всего лишь люди. Хотя нет, драконы. Ты ведь не любишь драконов.

Я больше не слушаю, что она говорит, медленно иду по кругу. В самом центре стоит прозрачная стела, которую видно только потому, что синий свет танцует на её гранях, спинами к ней сидят женщины с закрытыми глазами. Их руки привязаны к подлокотникам, тела охвачены широкими лентами и удерживаются плотно прижатыми к стеле. Женщин трое. Точнее, две из них молоденькие девушки, совсем юные и одна вроде постарше. Спят? Без сознания? Умерли? Вглядываюсь в лица. Лицо той, что старше кажется мне смутно знакомым. Стою перед этой женщиной чуть дольше.

И едва удерживаюсь от крика, когда она неожиданно открывает глаза: тёмные глубокие и невидящие. Из-за мертвенного освещения непонятно, какого они цвета, но я догадываюсь. Они пронзительно-синие, как у её сына.

— Узнала, — констатирует Альва. — Садись, твоё место свободно.

Она указывает мне на соседнее кресло. Оно единственное никем не занято.

Не успеваю подумать о попытке сопротивления, как ошейник мягко напоминает о себе. Словно во сне поднимаюсь по ступенькам. Вот, что меня ожидает. Это страшнее, чем умереть. Может, стоит рвануться и кинуться на Альву? Смерть от удушья теперь кажется мне предпочтительнее.

— Ну попробуй, — говорит чудовище с лицом красивой женщины. — Если ты сейчас подумала о том, чтобы напасть на меня, то зря. Просто потеряешь сознание, и мы даже проститься не успеем.

— Не думаю, что общение с тобой скрасит мои последние минуты, — со злостью говорю я, поворачиваясь и готовясь к последнему прыжку.