Истинная для Ледяного Дракона. Княгиня Южного предела

И, только когда расстояние между дужками браслета становится шириной с моё запястье, рискую повернуть кисть.

Бинго! Браслет с саламандрой со звоном падает на каменный пол, рождая эхо.

Прости, ящерка, один раз ты мне здорово помогла, когда плюнула пламенем. Но сейчас мне нужна рептилия покрупнее.

— Эй, подруга, ты здесь? — говорю вслух, чтобы услышать в мёртвой тишине свой живой голос.

«Аррр».

— Помоги, пожалуйста, мы с тобой обе не очень понимаем, что и как делать, но давай попробуем освободиться.

Чувствую замешательство: не моё, её. Продолжаю убеждать:

— Я не умею обращаться с твоим огнём. Давай, я буду представлять, а ты по чуть-чуть делиться. У нас получится.

Некоторое время ничего не происходит, а потом в области сердца рождается тёплая волна и начинает распространяться по телу. Она вытесняет холод, я начинаю чувствовать, как на спине появляется влага. Оказывается, стела ледяная, и она начинает таять.

Внезапно острая боль пронзает спину. Хищная ледышка ощетинивается ледяными иглами. Мой крик сливается с рычанием дракона и многократно усиливается, отражаясь эхом от стен. Что именно происходит, я начинаю понимать только тогда, когда обнаруживаю себя стоящей метрах в двух от горящего кресла.

Кажется, этот костерок устроила я. Мертвенно-синий свет разрезают языки пламени.

Смотрю на свои руки, покрытые красной чешуёй, и у меня вырывается смешок:

— Вот теперь я такое же чудовище, как Альва.

«Я кр-расивая», — возмущается моя славная, моя милая драконица.

— Ты — да, ты лучше всех.

Но радоваться ещё рано. Кажется, я разбудила монстра. Стела начинает вибрировать, а затем увеличивается в размерах, выбрасывая полупрозрачные щупальца. Ликование гаснет как факел, погружённый в воду.

Я содрогаюсь. Дежавю. В мою сторону ползёт точно такая же субстанция, как та, которая в моих покоях превратилась в паука.

Паника. Пячусь к выходу. Но потом вдруг понимаю, что я не могу уйти и оставить тех троих, которые до сих пор не пришли в себя.

— Давай, милая, сожжём эту гадость, — говорю я.

В ответ раздаётся довольное: «Аррр».

После первого успеха у нас больше уверенности в собственных силах.

— Только аккуратно, — умеряю я щенячий восторг своей драконицы и направляю раскрытые ладони в эпицентр ледяного извержения.

Огонь отсекает щупальца, вгрызается в центр ожившей стелы. Под его потоками биомасса хаоса съёживается и чернеет, распространяя удушливый смрад.

Вначале это даётся мне так легко, что я начинаю чувствовать себя божеством. Но тварь выбрасывает всё новые и новые плети, всё чаще и чаще. И они ползут в мою сторону всё быстрее и быстрее.

Под этим напором моя эйфория очень скоро улетучивается. Я начинаю напоминать себе какого-то древнегреческого героя, который рубил головы рептилии, а они тут же отрастали[16].