Истинная для Ледяного Дракона. Княгиня Южного предела

Будешь изучать её здесь и под моим присмотром.

Приехали. Я теперь подопытный кролик. Они говорят обо мне, как о вещи, и моё присутствие им по барабану.

— Так, господа, — не выдерживаю я. — Может быть, вы всё-таки моим мнением поинтересуетесь? А для начала объясните мне, что происходит.

Его Сиятельство закатывает глаза:

— Для тебя, человечка, теперь существует только одно правило: повиноваться мне.

— Охренеть, — вырывается у меня, и, похоже, вся осторожность меня покидает. — Кому и в чём я должна повиноваться? Человеку, который даже разговаривать вежливо не умеет? Вам было бы приятно, если бы я вас назвала «человечек»?

На мгновение воцаряется тишина. А потом со стороны Вальгарда раздаётся искренний громовой хохот. А вот Айварс всё ещё молчит. Только глаза его, обращённые ко мне, наливаются тьмой. А затем зрачок меняет форму. Он становится вертикальным, как у… дракона.

— Ёшкин кот, — шёпотом говорю я, оседая на пол, потому что ноги мои как-то сразу стали ватными.

— Айварс, — предостерегающе говорит Вальгард. — Она иномирянка.

Глава 6. Подальше от рептилий

Сказать, что я потрясена — это ничего не сказать. Мысль о другом мире уже минут пять как крутится в голове, но только сейчас она окатывает меня ледяным душем. Дошло, как до жирафа. Даже грозный вид блондина не так пугает, как возможность застрять неизвестно где.

— Мне надо домой, отпустите меня, пожалуйста, — мой голос прерывается от волнения, и обращаюсь я не к Его раздраконенной Светлости, а к брюнету.

Этот Вальгард мне кажется более адекватным. Он по крайней мере понимает, что я тут ни при чём. Вон даже заступился, когда Его Сиятельство изволил гневаться.

Но брюнет отрицательно мотает головой:

— Ты плохо представляешь себе, что значит для Южного предела, да и для всего Айсгарда, если брачный браслет князя окажется в другом мире.

— Но у меня нет браслета, только татушка осталась, — без особой надежды демонстрирую своё запястье.

— Это он и есть, — сквозь зубы цедит Айварс.

И в подтверждение его слов голова ящерицы становится объёмной. Рептилия поворачивает её ко мне и… Она что мне подмигнула своим сапфировым глазом?

Я вскакиваю, сдерживая крик, и ногтями пытаюсь вцепиться в тварь, чтобы сбросить её с руки. Но поздно, я только царапаю собственную кожу, с которой издевательски смотрит на меня плоский рисунок.

— Уберите эту гадость.

В ответ раздаётся сдавленный смешок брюнета.

— Гадость говоришь? — голос Айварса звучит грозно, а его губы подрагивают.

Опять что ли злится? Псих какой-то. Но Его Сиятельство неожиданно разражается громовым хохотом, и брюнет больше себя не сдерживает: ржут в унисон. Развлечение себе нашли. Я стискиваю зубы, с трудом удерживаясь, чтобы не высказать этим типам всё, что о них думаю.