Истинная для Ледяного Дракона. Княгиня Южного предела

Не время сейчас, Рия, тут надо головой думать, а не ругаться с сильными мира сего. Исподтишка оглядываю зал. Меня интересует то место, откуда я выскочила. Скорее всего из-под белой арки, увитой странными стеклянными цветами. Что, если путь назад ещё возможен? Память тут же услужливо подсовывает страницы книги Макса Фрая, как перемещался между мирами один из моих любимых героев — сэр Макс[3].

Просто надо сделать шаг в эту арку и представить, что за ней дверь лифта. Мысль глупа и нелогична, но я за неё цепляюсь, стараясь отключить разум. В конце концов, сейчас вся ситуация, в которой я оказалась, глупа и нелогична. Просто поверить, и всё получится.

Главное улучить момент, когда эти двое отвернутся. Но Айварс, отсмеявшись, как назло, обращает на меня свой высокомерный взор.

— Да ты знаешь человеч… — и осекается.

Ага, не такой уж ты непробиваемый, с торжеством думаю я.

— Знаешь, иномирянка, — начинает он снова, — сколько женщин были бы вне себя от счастья, если бы я надел им на руку этот браслет?

Ох ты ж, поди ж ты. Какое самомнение.

Я фыркнула:

— Да, пожалуйста, пусть хоть тараканов под кожей носят, а с меня снимите эту змеюку. Всегда терпеть их не могла."

"Синева глаз Айварса сменяется чернотой. Он что оскорбился? В принципе, понять можно: князь на выданье, а тут я со своим: «Заберите свою брачную финтифлюшку». И что на меня нашло? У меня же есть опыт общения с неадекватами. Чего только стоила подработка в кафе в двух кварталах от Монмартра на стыке с местами, которые облюбовали мигранты. Да и в дьютике Дубая клиент разный попадался.

— У меня фобия ко всем рептилиям, — спешу уточнить я, стараясь, чтобы голос звучал жалобно.

— Фобия? — переспрашивает с недоумением брюнет. — Это что?

— Ну терпеть их не могу.

— А каких именно рептилий терпеть не можешь? — голос Айварса звучит задушевно.

— Ящериц, змей, — перечисляю я, не чувствуя подвоха.

— Драконов, — подсказывает брюнет.

— Драконов, — машинально повторяю я.

Ой, я опять ляпнула не то? Брюнет кашляет, пытаясь сдержать смех. А у Айварса дёргается уголок породистых губ:

— Придётся привыкать, человеч… иномирянка.

— К ч-чему?

— К жизни в Айсгарде. Тут, знаешь ли, рептилия на рептилии. И с одной из них сегодня должна была состояться моя помолвка, которую ты сорвала.

— Это вы о госпоже Альве? Неужели она змея?

Кажется, последнее было лишним. Уж не знаю, какой чёрт дёрнул меня за язык, но одна мысль о тётке, оравшей, что меня надо убить, приглушила мой инстинкт самосохранения.

Глаза Айварса снова темнеют, а зрачки становятся вертикальными. Подумаешь, какие мы нежные.

— Достаточно, — жёстко обрывает он. — Мне надоели твои дерзости. И я тоже не в восторге от того, что придётся какое-то время терпеть тебя рядом.

Сейчас в его голосе звенит сталь.