Ювелирная лавка госпожи Таниты

Интересно, чем занимается Дарен в такую ночь?

Я представила, как дракон неспешно раскладывает на столе необработанные кусочки породы, вертит каждый камень, разглядывая под лучами колдовского светильника. Он хмурится, прикидывая, какую форму придать самоцвету, чтобы тот заиграл новыми красками. А потом крутятся и визжат диски, летит каменная пыль. Трудно поверить, что грубые пальцы дракона могут создавать нежнейшую красоту и управляться даже с самыми крошечными самоцветами.

Я сама не заметила, как начала улыбаться. Надо бы навестить Дарена завтра, мы не виделись уже несколько дней. Поначалу было трудно признать, но сейчас я смирилась с тем, что скучаю по задорной усмешке и теплу его рук.

И тут воздух пронзила трель колокольчика. Кто это пожаловал? Лавка уже несколько часов как закрыта.

Не люблю ночных визитеров, да и кому неймется в такую погодку? Я, конечно, все понимаю, но это уже ни в какие ворота. Мне детей надо спать укладывать.

Я торопливо прошагала к двери лавки и крикнула на всякий случай:

– Закрыто!

– Пустите! – послышался женский голос, перебиваемый шумом дождя. – Я так долго к вам добиралась, а в пути застала непогода.

Я закатила глаза к потолку. Ну что я, зверь, что ли? Клиентка наверняка промокла до нитки. А раз решила выдвинуться из дома, рискуя попасть под дождь, значит, ей очень надо.

Ничего, дам согреться, напою горячим чаем и выясню, что ей нужно.

С этими мыслями я отодвинула щеколду.

– Прошу, заходите.

Внутрь шагнула невысокая женщина в темном плаще с капюшоном и с зонтиком в руках. Конечно, он не мог защитить от лютой непогоды: незнакомка промокла до нитки и, кажется, дрожала. Под ногами у нее тут же образовалась лужица, капало даже с волос, свисающих из-под капюшона.

– Бррр, – она передернула плечами, а потом резко откинула его, и я смогла разглядеть ее лицо.

Она смотрела дерзко, с вызовом и капелькой презрения. Губы с полуистершейся алой помадой искривились в выкосомерной усмешке, когда гостья оглядела меня с головы до ног.

Это было подобно удару в грудь, воздух словно выбили из легких, а горка из шатких камней под ногами затряслась и начала рушиться. Я стояла, приоткрыв рот и бестолково хлопая глазами.

Знала ведь, чувствовала, что она может рано или поздно возникнуть на горизонте, но оказалась не готова. Совершенно не готова.

Не удивительно, что меня приняли за Таниту. Сейчас на меня смотрела я сама, только слегка… потрепанная.

Лицо, бывшее некогда очень хорошеньким, поплыло, овал смазался. Мимические морщины залегли в уголках глаз и на лбу, состояние кожи говорило о том, что женщина злоупотребляет алкоголем и табаком, вредные привычки накинули ей лишних лет. В нашем мире в двадцать семь большинство выглядели конфетками, но Танита была конкретно побита жизнью.