Южная пустошь 5 (СИ)

Пусть я не очень хорошо отношусь к Илайе, пусть я ее, откровенно говоря, ненавижу, но если бы не мое упрямое недоверие к тому, кто много лет назад был моим врагом, кто причинял мне физическую и моральную боль, кто почти уничтожил меня, превратив в безвольное, слабое существо, с огромным трудом нашедшее в себе силы жить дальше, и не ненависть к самой Илайе, то она спасла бы весь мир от того кошмара, который творится сейчас…

И это значило только одно: Адрей не врал. Он правда изменился, понял что-то важное в жизни, и перестал ненавидеть меня за то, что я уничтожила мечты о короне для рода Бокрей, казнила Третьего советника, лишила герцогского титула его самого и всех потомков… Для себя он поставил точку в нашем противостоянии. Точку, которую я приняла за запятую…

Мы с Олирой шли по темным холодным коридорам. Но я не ощущала ни холода, ни темноты. Отчаяние, навалившееся на меня пожирало все другие чувства и эмоции. Если бы я поверила Адрею, если бы я, так же, как он, перестала бы ненавидеть Илайю, если бы смогла перебороть свою неприязнь, то Великий отец давно был бы мертв, а вот люди, которых он он убил, — живы… Орег с Оленой, семья барона Дэрота, сотни тех, кто сейчас лежит в братских могилах Яснограда, тысячи тех, кто погиб спасаясь от магов здесь, на территории бывшей Северной пустоши…"

"Мне казалось, что их души прямо сейчас кружатся вокруг меня, глядя с молчаливым укором. Если бы я могла исправить прошлое… Любой ценой… Но нет. Даже Богам не под силу изменить то, что уже случилось. Но я могу попытаться исправить будущее. Адрей был прав. Я тоже должна научиться прощать, научить оставлять ненависть в прошлом, а не тащить ее с собой, рискуя сломать спину. И хотя все мое существо противилось этому, сейчас я собиралась поступить именно так. Я собиралась спасти жизнь Илайе и прервать эту цепочку взаимной вражды…

— Мы пришли, — прошептала Олира. Только сейчас, вынырнув из своих тягостных размышлений, я поняла, что мы находимся в нежилой части монастыря. Здесь пахло гниющими овощами, сыростью и плесенью… Я нахмурилась. Что за ерунда? Почему умирающая Илайя находится в подземелье⁈ — Мой отец велел бросить ее здесь. Он запретил помогать ей, но Наставник пошел против его воли и сказал, что сильные должны быть великодушны к слабым. Победителям не обязательно добивать побежденных, сказал он, можно проявить великодушие и позволить им жить дальше. Может быть тогда они поймут, что были не так уж и правы, когда видели в нас врагов…

Я кивнула. Слова Агора были созвучны с тем, что я поняла сейчас. Если бы я услышала их несколько часов назад, то, вероятно, посмеялась бы, и поспорила с Агором, доказывая, что побежденных врагов надо уничтожать, чтобы они никогда больше не смогли подняться. Я всегда так делала.