Южная пустошь 5 (СИ)

Без жалости, без сожаления лишая жизни тех, кто рискнул выступить против. В моем представлении оставить живого врага за спиной означало риск получить нож в спину. Но, кажется, я заблуждалась… Иногда даже враг может сделать что-то хорошее.

Не знаю, прочла ли Олира мои мысли и ответила на мои рассуждения, или просто так совпало, но слова Агора упали в благодатную почву…

Мы постучали в толстую деревянную дверь, сколоченную из струганых досок, но стук никто не отозвался. И Олира подала голос:

— Наставник! Госпожа Елина сказала, что хочет попробовать вылечить Илайю! Вы слышите⁈

Нам снова никто не ответил. Олира повторила свою речь. Но внутри по-прежнему стояла тишина… Словно там никого не было. И тогда я отодвинула девочку и решительно потянула тяжелую дверь на себя… Пахнуло теплом. Вопреки ожиданиям комната, в которую Великий отец бросил Илайю совсем не была похожа на тюремную камеру, хотя, когда Олира притащила меня в подвал, именно об этом я и подумала.

Первое, что бросилось мне в глаза, это сияющее накопленным солнечным светом окно. Комнатка была совсем крохотной, меньше, чем келья Живелы, и помещалась тут только кровать, стул и крохотный, не больше табуретки, стол, заставленный склянками. Резко пахло траваами…

На стуле, полулежа, спал бледный Агор, положив подбородок на грудь и свесив руки по бокам… А Илайя была с головой накрыта одеялом. Сердце произвольно бухнуло в груди, почему-то мне показалось, что я уже опоздала. Но нет… хриплое, натужное дыхание, прорвалось сквозь тишину. Илайя все еще была жива.

— Наставник⁈ — Олира кинулась к Агору и затормошила его. Голова моталась из стороны в сторону, как у тряпичной куклы, сшитой неумелыми руками.

Я хотела остановить ее, пусть Великий инквизитор дремал бы, как прежде. Я могла попытаться вытащить Илайю и без него… Но он не проснулся, хотя девочка трясла его изо всех сил и кричала громко и пронзительно. Он ее шума даже вздохи Илайи стали более тревожными и частыми. Наверное, он слишком крепко заснул.

— Все очень плохо! — всхлипнула Олира и подняла на меня глаза, в которых стояли слезы. Она все еще держала Агора за грудки, но больше не делала попыток разбудить. — Наставник отдал ей гораздо больше, чем мог. И теперь сам…

Она не договорила. Слезы текли из ее глаз непрерывным потоком. Агор был для нее не просто наставником, поняла я, каким-то шестым чувством, обострившимся после стресса. Она любила его как старшего брата, как единственного взрослого, которому было дело до маленькой девочки, вынужденной жить в совсем не подходящей для ребенка обстановке обители, где правят строгость и холодность мужчин.

А я не могла помочь им обоим одновременно… Илайе и Агору… Потому что тогда, при лечении Хелейны, я тоже использовала свою собственную энергию.