Избранница Хозяина холмов - 2

Что сказать, если не так давно он сам виделся с теми, кого считают Богами?

Если сам был за той гранью, когда уже не понимаешь, какому миру ты принадлежишь.

Он пытался донести свои мысли до Нуаду, который сейчас наверняка обо всём знал, и рукоять его меча, зажатая в пальцах, как будто ощутимо нагрелась.

Главы кланов прошли по краю святилища, оставляя на жертвеннике захваченные из лагеря дары, подготовленные нарочно для этого случая. И Атайр порой слышал, как они произносят имя богини войны, прося её о милости и благословении.

И вдруг стало слишком тихо даже в этом пустынном лесу. Ни шевеления, ни шагов, ни бормотания. Даже шелеста ветра между замёрзшими деревьями не стало слышно. Атайр огляделся: никого кругом. А пламя костра вдруг стало зеленоватым, потускнело, припало к земле, почти не давая света.

— Пусть Старые Боги хранят вашу душу, ваше величество, — звенящий льдом голос раздался из темноты за границей каменного круга. — И душу вашей жены. Я скучаю по ней. Жаль только, не могу увидеть. Ведь теперь я накрепко связан с вами

— Так посмотри в мои глаза. И, может, увидишь в них её отражение.

Атайр прошёл дальше, мимо костра, уже различая впереди почти бесформенную фигуру. Только силуэт укрытого плащом человека.

— это печально, — ответила тень. — Я не хочу видеть её в ваших глазах. Впрочем, сейчас это уже неважно. Для мужчины, воина есть много других дел кроме того, чтобы вспоминать женщину. Верно? Так предлагаю сегодня повеселиться.

Мужчина отступил. И в тот же миг сумрачное наваждение закончилось. Разбилось на осколки далёким гулом рога.

— Проклятье! — рявкнули одновременно несколько мужчин. — Нападение!

— И куда смотрел дозор?

— Куда нужно. — Атайр невесело усмехнулся, убирая меч Нуаду в ножны. — Иначе рога мы не усльшали бы.

Добираться до лагеря немало, но ошеломление от случившегося прибавило сил. Взбивая сугробы ногами, все ринулись обратно, не чувствуя ни дыхания, ни усталости. Едва начало светать. Небо подёрнулось зыбкой серостью, но было ещё темно. Потому огни в лагере ярко сияли — кажется, на целую милю вперёд.

Шум завязавшегося сражения достиг слуха чуть позже. Лязг, грохот, ор.

Повсюду пламя: кто-то поджёг шатры и навесы. И полнейшая неразбериха кругом, когда не сразу поймёшь, где враг, а где свои. Но, к счастью, те главы, кто остался в лагере, сумели унять первую суматоху. В рядах руэльцев ещё виделась разрозненность, но силы уже стекались в упорядоченные ряды, когда можно дать более сильный отпор напавшим.

Здесь было не всё войско Кранмана. Но самоуверенности ему было не занимать: решил, что разобьёт рузльцев с наскока? Скоро его ошибка стала ещё более очевидной. Рассеянным в ходе схватки рядам джинарийских воинов стало тесно среди лесистых стен холмов. Но не всем хотелось в гущу боя.