Избранные произведения. Том III

Вот именно — я буду укреплять Бунд славянским элементом.

Керенский. Укрепишь и тут же обратно. У меня министров — кот наплакал. А то что получается — у большевиков и Смольный, и райкомы, и «Аврора», и Кантемировская дивизия в резерве. А у меня полсотни девочек из экскурсионного отдела Эрмитажа и столько же очкариков-аспирантов.

Мальвина подвигает Временному правительству стаканы и бутылки с пивом.

Мальвина. Берите, контрреволюция! День твой последний приходит, буржуй.

Колобок. Александр Федорович, я хотел бы с вами поговорить.

Керенский. Мы не представлены, молодой человек.

Колобок. Временно я командую юнкерами — по комсомольской линии. Борис Колобок.

Керенский. Нодар Яманидзе. Очень приятно. Продолжайте.

Они пьют пиво. Рядом сидит адмирал и кивает головой, намереваясь заснуть. Антипенко и Раиса Семеновна шепчутся за соседним столиком.

Мальвина достала из-под стойки военную фуражку и примеряет ее.

Колобок. Я беспокоюсь за исход штурма.

Керенский. Исход, к сожалению, один. Победа пролетариата.

Колобок. Я в этом не сомневаюсь.

В дверях появляется 3ося.

Зося. Мальвина, дай чего-нибудь попить. Я без ног — там очередь жуткая.

Колобок. Как с садиком? Обошлось?

Зося. Взяла ее мама, взяла.

Колобок. Садись к нам. Это вот Керенский, а это адмирал Гунявый, новый морской министр.

Зося. А, наш держиморда!

Керенский(проникновенно). Я ощущаю, как вы устали, как вы смертельно устали!

Зося. Я вас знаю, вы Гамлета в Ленсовете играли.

Керенский. Да, это была удачная роль.

Мальвина. Зось, а шинели всем дадут?

Зося смотрит на Керенского, Керенский на нее, потому она отвечает не сразу.

Зося. Шинелей хватит. Вот с сапогами плохо.

Мальвина. Но ведь можно свои сапоги взять. На каблуках?

Колобок. Меня, Нодар, вот что беспокоит. Я даже к Грушеву в райком ездил. Представь себе: ночь, взбудораженная толпа на площади. Прожектора, телевизионные камеры и жалкая горстка наших девушек!

Керенский. То, что нас возьмут, это исторический факт.

Колобок. И потом ворвутся во дворец.

Керенский и Зося смотрят друг на друга глазами цвета пробуждающейся любви.

Вы не представляете, сколько мы потратили денег на реставрацию лиможских эмалей. А ведь каждую можно положить в карман.

Керенский.

Зося. Зосей.

Колобок. А зал миниатюр? Там же масса шедевров, начиная с антики, — вы когда-нибудь были в зале камней?

Керенский. Мне приятно, что я буду работать с вами.

Зося. Хоть и недолго.

Мальвина. Зось, а где форма?

Зося. В лекционном бюро.

Мальвина. Ты здесь посмотри. (Уходит.)

Керенский. На вас вся надежда.

Колобок. Ну какая может быть надежда! У нас в пушках замков нет.

Антипенко. И слава богу. Раиса, он хочет стрелять в советских людей!

Колобок. А черт его знает, в кого стрелять!

Антипенко.