Изгой

Запрещал, потому что ему нельзя видится с Анной. Он не имеет право преступать грань и встречаться с прошлым иначе сойдет с ума и нарушит еще один закон — не вмешиваться в ход событий. Вампир–каратель не имеет право менять судьбы и пользоваться своей возможностью передвигаться во времени.

— Нет, мне нельзя, — глухо ответил Изгой и отпил виски из фляги Николаса.

Мокану засмеялся:

— Ты уже нарушил все законы. Разве спасение Камиллы не является вмешательством в прошлое? Плевать. Я бы на твоем месте не упустил такой шанс все изменить.

Изгой яростно закрыл крышку на фляге.

— Что ты знаешь о времени, Мокану? Ты не представляешь какой соблазн одолевает меня сейчас сделать так, как ты говоришь, но ты не думаешь о последствиях. А я да. Ты знаешь, что будет, если я сейчас все изменю? А я знаю. Если Анна останется жива, то не будет Марианны и Камиллы скорей всего там, в будущем, Марианна не родится. Ты вернешься, а ее просто не существует, понимаешь или нет? Нельзя вмешиваться в ход времени. Думаешь, я никогда не желал все изменить? С моими способностями перемещаться в прошлое? Больше никогда не говори со мной об этом, князь. Я могу передумать. Иду охотиться, смотри не подохни с голоду до моего возвращения.

Охота…давно ему не приходилось гоняться за молодыми оленями. Точнее никогда в сущности вампира–карателя, но он охотился на них когда был человеком. Сейчас все гораздо проще, молниеносный прыжок, сокрушительный удар мощного кулака и животное потеряло сознание. Быстро и неинтересно. Изгой никогда не наслаждался своими необычными способностями. Жизнь смертных всегда казалась ему более насыщенной и интересной. Хоть он и был силен даже в теле смертного. Изгой привык к трудным победам, война приносила ему удовольствие, запах боя и смрад гари, свист клинков в воздухе и пьяная радость победителя заслужившего почести в бою. В теле Палача победы не приносили удовольствия, азарта не было, бои выигрывались за считанные секунды. Он стал профессионалом очень быстро, так как привык быть лучшим. Он оттачивал каждое свое движение, каждый удар до автоматизма, пока не превратился в машину, в некий запрограммированный механизм смерти. Он чувствовал себя мертвым. Пока не встретил Диану. С ней он снова ожил. Ненадолго, для его вечности это было мгновением, но таким ярким, что он запомнит его навсегда.

Николас выпил животное досуха за считанные секунды и откинулся на спину, в молодую траву, покрытую росой. От облегчения он даже застонал. Изгой отвернулся, он сам был голоден. Не настолько как его спутник, но чувство дискомфорта уже наступило. Особенно когда рядом билось сердце вампира, и холодная кровь князя потекла по венам быстрее, ноздри Изгоя затрепетали.