Изгой

Это значит, что пока мы не преодолеем приграничную полосу, эти твари будут охотиться на нас. Но у меня есть одна хорошая идея — они не жрут себе подобных.

— О нет! — Мокану брезгливо поморщился, — ни за что. Только не эта дрянь.

— О да, если хочешь дойти до проклятого Озера живым.

С этими словами Изгой отрезал кусок плоти от мертвого Вендиго.

— Повесь себе на пояс и обмажься его кровью. Смрада его слизи хватит на несколько часов. Этого достаточно чтобы пройти полосу. К деревне мы уже не пойдем, обратной дороги нет. Захочешь есть, терпи и пей собственную кровь. Или…

— Или что? — Николас с отвращением повесил на пояс кусок гниющего мяса.

— Или мне придется отправить тебя домой.

— Без дочери я не вернусь.

— Возможно ты не вернешься при любом раскладе, — мрачно подытожил Изгой.

— Если Камилла будет жива мне плевать.

Изгой усмехнулся. Хороший ответ. Ему он понравился. Храбрец этот Мокану, не из трусливых. Но отчаянный храбрец и безрассудный, а такие быстро погибают.

Глава 24

Я находилась в доме Мокану уже целую неделю. Нет, слово ""дом"" не правильное, это был особняк. Я бы не побоялась громкого слова ""замок"" или ""крепость"". Слишком огромен, ограда в два раза превышала человеческий рост и скорей всего была под током, множество камер наружного наблюдения. Во дворе сад и мраморные дорожки, фонтан с замерзшей водой. Мои окна выходили на задний двор с детской площадкой и маленькой беседкой. Наверняка здесь безумно красиво весной, когда все цветет. Все мое мировоззрение перевернулось с ног на голову. Теперь я по–настоящему попала в иной мир, даже больше — я стала его частью. Марианна заставила меня многое понять и увидеть другими глазами. У меня никогда не было подруги, я не верила в женскую дружбу. Да и в моем мире балета это не было возможным, мы все были соперницами. Здесь в доме тех, кого я должна была бояться больше всего, я обрела то, чего у меня никогда не было — подругу. Нет, это не имело ничего общего со сплетнями по телефону или в интернете. Мы сблизились внутренне, душами. Мы были очень похожи, и мы любили тех, кого любить было опасно. Марианна рассказала мне многое из жизни вампиров, рассказала о своем прошлом, о себе, о своей семье и я начала понимать, что в жизни нельзя все делить на черное и белое. А еще я поняла, что за любовь нужно бороться, так как боролась она. Длинными вечерами, сидя у ложа ее больной дочери мы обе цеплялись друг за друга как за спасательный круг. Мы обе ждали. Наши мужчины ушли воевать. История древняя как мир. Я смотрела на хрупкую, очень красивую миниатюрную женщину и ловила себя на мысли, что завидую ей. В отличии от меня ее любили, страстно, безумно. Она познала боль и страдание, но и любовь. Она познала радость материнства с любимым. Я не могла похвастать тем же.