Измена. Бежать или остаться (СИ)

— Каролина, Каролина!

Кто-то хватает меня за плечи, когда я пытаюсь протиснуться между одним из мужчин и дверной аркой. Машу руками, толкаюсь коленями. Борюсь до последнего, лишь бы выжить.

— Пусти, мерзавец. Пусти!

— Каролина, посмотри на меня. Каролина, открой глаза. Посмотри на меня, пожалуйста.

Взволнованный голос мужа с трудом прорывается ко мне в уши. Не сразу удается остановить собственное тело и поднять подбородок.

Тону в родных, зеленых глаза. Приехал, Назар все-таки приехал. Ко мне, за мной. Вместе со слезами, хлынувшими из глаз, тело становится легким как перышко. Коридор гостиницы кружит как карусель. Кто-то тушит свет в лампах.

Последнее, что я запоминаю, прежде чем окончательно теряю сознание — руки мужа, не давшие рухнуть на пол. Горячие, сильные, безопасные.

Глава 25

Каролина.

Скрип дверной ручки в полной тишине звучит как гром среди ясного неба. Это звук, словно высокоточная ракета, мгновенно долетает до моего сонного сознания. Неясная тревога бежит волнами по всему телу.

Как можно незаметнее скольжу пальцами по одеялу в поисках пульта с кнопкой для вызова медсестры.

Больничные белые стены вот уже вторую неделю мозолят мне глаза. Капельницами и уколами исколото все тело. Лекарства вливаются в меня трижды в день, без выходных и праздников.

Стресс, настигший меня после нападения Игнашевича, выбил не только мою голову из нормального состояния, но и весь организм в целом.

По возвращению домой я не могла ничего есть. Любая крошка, попадающая ко мне в рот, тут же вызывала болезненные спазмы в желудке. Каждый глоток воды скручивал меня пополам. Начали слоиться ногти, огромные клочки волос стали оставаться на расческе, а подбородок обсыпало прыщами.

Из-за постоянного чувства голода я перестала спать. Из-за высокой температуры я с трудом вставала с постели. Первое время я думала, что это простое отравление. Просила мужа купить в аптеке обычные абсорбенты и уверяла не переживать понапрасну. Ведь во всем, как я считала тогда, виноваты те жареные пирожки с мясом, которые я позволила себе съесть в аэропорту, пока мы ждали наш возвратный рейс.

Но на утро третьего дня, когда у меня не осталось сил даже на то, чтобы открыть веки, пришлось забить тревогу. Помню, как со слезами на глазах, тихо попросила мужа звонить в скорую."

"Я в буквальном смысле прочувствовала тот предел, после которого не осталось сомнений в том, что это ни черта не отравление. У меня едва находились силы, чтобы дышать. Я чувствовала, как сердце с трудом качало кровь. Если врачи как можно скорее не помогут мне, то в какой-то момент я просто перестану подавать какие-либо признаки жизни.

Прислушиваюсь к происходящему в кромешной темноте. Осторожно приоткрываю веки в надежде разглядеть силуэт нарушителя моего спокойствия.