Герцог и я

Но вам придется познакомиться с данной газетой, хотя это всего-навсего листок со сплетнями, порой весьма любопытными.

– Мисс Бриджертон, – произнес Саймон решительно, – пускай Найджел еще немного поспит, а вы расскажете мне об этом скандальном листке…

– Сплошные толки и пересуды, – повторила Дафна. – Злословие и злоязычие. Однако все читают и обсуждают. Оттуда я узнала о вашем возвращении.

– И что же, – глаза его сузились, – написано обо мне?

Вид у него был настолько грозным, что она невольно попятилась и почти уперлась в стену. Дальше отступать было некуда.

Что же это ей так не везет сегодня? Два не совсем нормальных мужчины на ее пути: один напивается до бесчувствия от безответной любви, а другой готов чуть ли не ударить ее из-за какой-то газетенки, о которой она имела неосторожность упомянуть. Однако она почувствовала укол совести. Едва человек вернулся на родину, как узнал, что его благородное имя полощет какая-то дамочка… Кому это понравится?

– Не расстраивайтесь так из-за этого, – мягко проговорила она. – Там всего-навсего написано, что вы знатный повеса, чего, полагаю, не станете отрицать, ведь большинство мужчин очень гордятся этим… – Дафна умолкла, ожидая горячих опровержений, но они не последовали и она продолжила: – Кстати, некоторые знакомые подтверждают это мнение.

– И кто же?

– Не кричите, сэр. Например, моя мать, знавшая вас раньше. Только она дала другое определение.

– Какое?

– Шалопай, кажется.

– Звучит намного лучше.

– И, насколько помню, она запрещала мне находиться с вами в одной компании.

– Неужели? А вы?

– Мне было тогда столько лет, что я все равно не могла бы проводить время в вашем обществе.

– Это вас извиняет, Дафна. Давайте поставим все на свои места. Ваша матушка говорила вам, что я нехороший человек, и не рекомендовала даже находиться рядом со мною. Так?

Девушка кивнула.

– Почему же вы тогда столь долго пребываете в моем обществе наедине?

Дафна не сразу нашлась с ответом, но затем указала пальцем на Найджела:

– А он?

– Ну, он не в счет, и поэтому…

Саймону начинала нравиться эта игра. Нравились мгновенные изменения на лице Дафны: ирония, раздражение, гнев, легкая растерянность, почти испуг – и снова улыбка, ирония…

– И поэтому… – повторила его слова Дафна.

– Можно прийти к выводу, что мы с вами вопреки запрету вашей матушки уже долгое время находимся наедине.

– Не считая Найджела, – упрямо напомнила она.

Саймон мельком взглянул на него, но созерцать малоподвижное тело было менее приятно, чем смотреть на Дафну.

– Я почти уже забыл о нем, – признался он. – А вы?

Дафна не ответила, однако беспокойный взгляд, который она кинула на Найджела, был красноречив.