Измена. (не) Любимая жена (СИ)

Я ничего не могла с собой поделать — попросту вывалилась из беседы в свои переживания. Кажется, это было сильнее меня.

— Простите?..

Я почувствовала, как крепкие пальцы на моей талии ожили, чуть сжав её, будто в немом жесте поддержки. Правда, это скорее я отчаянно фантазировала, выдавая желаемое за действительное.

Юля улыбнулась и терпеливо повторила вопрос:

— В чём секрет крепости вашего брака? Каким вы видите залог семейного счастья?

Самый неподходящий вопрос из всех, какие только можно было придумать…

Я кашлянула и выпрямилась:

— Доверие. Умение доверять…

Пальцы на моей талии вновь ощутимо дрогнули. Нет, мне всё-таки не показалось."

"— Без этого никакой брак долго не выдержит. Вы… вы должны слышать друг друга и всегда идти рука об руку. Даже если на вашем пути уйма препятствий. Особенно… особенно, если на вашем пути уйма препятствий.

— А вы? — Юля перевела взгляд на моего мужа. — Вы как считаете?

Я против воли задержала дыхание. Даже представить сложно, что он ответит…

— Честность, — ничто в его голосе не указывало на то, каким очевидным прозвучал адресованный мне намёк. — Нужно уметь… или хотя бы учиться быть честными друг с другом. Думаю, тогда и доверие никуда от вас не денется.

Его слова ещё звучали у меня в ушах, когда дверь за гостьями закрылась и с моих плеч свалился неимоверный груз необходимости блюсти лицо и притворяться.

Механизм замка мягко щёлкнул, и муж повернулся ко мне, смерил взглядом:

— Доверие, значит?..

Я выпятила подбородок, настроившись на контратаку даже прежде, чем успела придумать ответ.

— И честность, — ответила ему в тон.

— Доверять тебе после того, в каком виде ты вернулась с корпоратива, и закрыть глаза на записи с видеокамер.

— Да. Да! — во мне с новой силой всколыхнулась страшная обида. — Доверять. Потому что я твоя жена. Самый близкий тебе человек. Но моим словам ты веришь меньше, чем тому, кто скармливает тебе откровенно перевранные факты! Почему, Герман? Ответь!

Он смотрел на меня волком. В нём явно шла внутренняя борьба и до того сильная, что промолчать он всё же не смог:

— Потому, — он двинулся мне навстречу. — Потому что ты единственная, кто может размозжить меня так, что и следа не останется! Вот поэтому тебе опаснее всего доверять.

— Значит, о своей драгоценной персоне печёшься? — я отступила.

— Тебе всего-то и нужно было всё мне рассказать. С самого начала. И если бы ты ничего не утаила, я остальных слушать не стал бы. Но ты скрыла! Скрыла, значит, на то была причина!

— Да! И я тебе уже сто раз её озвучила!

— Независимость. Свой заработок, — неожиданно печально усмехнулся он. — Ну и кто теперь кому не доверяет? Ты до сих пор опасаешься. До сих пор не считаешь моё своим. Сколько бы раз я ни просил тебя об этом. Ты по-прежнему сама по себе.