Измена. (не) Любимая жена (СИ)

Его это ранило — я видела по глазам. Но принять часть вины на себя не позволяло упрямство.

— А что же насчёт честности? — съязвила я в ответ.

Синие глаза опасно прищурились:

— А что с нею не так?

— Требуешь её от меня, но врёшь насчёт своей дражайшей подруги!

— Я уже говорил, — в низком голосе зазвучала угроза, — я с ней не спал.

— Если бы ты с ней не спал, сказал бы об этом сразу! Но ты молчал! Ты вообще не шёл на диалог! И я сделала выводы!

— Идиотские выводы.

— Самые очевидные! И не смей утверждать, будто между вами ничего не было! Не смей пытаться во всём винить меня за собственные грехи. Я тебе ни за что не поверю!

— Как будто я могу тебе верить!

— Ты про эти свои записи-доказательства? — я ткнула пальцем ему в грудь и прошипела. — Грош цена таким доказательствам. Но если ты предпочитаешь быть одураченным, я не могу тебе этого запретить. Пожалуйста! Верь всему яду, что льют тебе в уши!

Я развернулась и пошагала прочь, размазывая по лицу злые слёзы.

Герман вполголоса выругался и пошагал в сторону своего кабинета.

И мы очень вовремя разбежались после очередной бесполезной стычки — на телефон пришло сообщение от Светы: «Кое-что узнала! Разговор не телефонный. Завтра всё расскажу».

Глава 29

— Доверие. Умение доверять…

Её слова ввинтились ему в мозг, не отпускали, куда бы он и пытался направить свои мысли после этого проклятого интервью.

В теории решение не отказываться от записи казалось ему верным, правильным. Это важный кирпичик в пиар-кампании их новой линейки продукции, но на практике…

В голове тут же зазвучал насмешливый голос отца: «Если ты будешь усердно работать только когда тебе приспичит или ты чувствуешь желание поработать, далеко не уедешь. Сопли подбери!».

Он трудился со школы. Пахал, пока остальные отдыхали после уроков или эти уроки прогуливали. Он знал цену всему, чего достиг. Поначалу под зорким и безжалостным оком отца, позже — когда над ним уже никто не стоял, кроме его собственной тени, голосом родителя строго спрашивавшей с него за каждую минуту, проведённую праздно.

Тогда всё было ясно, понятно, прозрачно.

Он знал, что нужно делать, чтобы добиться необходимого результата.

Что урезать, от чего отказаться, чем пожертвовать.

Сейчас… он снова чувствовал себя потерявшимся школьником, которому не к кому идти за советом. Или хотя бы за элементарным участием.

Потому что… за эти короткие три года всем этим для него стала жена.

Жена, которую он до того боялся потерять, что не раз это видел в снившихся и мнившихся ему кошмарах. Он думал, что будет готов. Что слишком сильно это по нему не ударит, когда воплотится в реальность.

Вероятно, так сильно он в жизни ещё не ошибался.